— Тварь Нижнего Города. Мы приручили нескольких таких.

Я с очень большим скепсисом посмотрел на храмовника.

— Приручили? Эту штуку?

Он удивился:

— А что? Он слушается. Видишь? — и обернулся к чёрному созданию. — Эй! Клык! Клык! Стоять!

Но тварь продолжала есть, лишь рыкнув в сторону храмовника.

— Держи это подальше от меня, — попросил я. — Как можно дальше.

Никогда больше не буду соваться в Нижний Город!

— Он будет нас сопровождать, — решил пояснить Харольд, чем нисколько меня не успокоил. — Поспешим. Не думаю, что тюремщики не смогут нас остановить, но рисковать не хочу. Клык!

Тварь продолжала игнорировать хозяина. Поэтому храмовник собрал какое-то заклинание и бросил в чёрное существо. Тому не слишком понравилось, тварь поднялась, встряхнулась, расплёскивая во все стороны кровь. А затем срыгнула, выплюнув на пол ботинок с куском ноги надзирателя. Я отчётливо чувствовал подступившую к горлу тошноту. Многое в обеих жизнях видел, но и у меня есть предел, и вот это дерьмо было где-то очень близко к моему пределу.

Храмовник тоже слегка побледнел, но держал себя в руках. Тварь, казалось, совсем не имевшая костей, прыгнула на потолок. Через секунду расплывшееся чёрной кляксой пятно с редкими торчащими щупальцами, скрылось из виду, убравшись в тень. При этом не издав ни единого звука.

— Бежим! — вывел меня из оцепенения Харольд.

Вот только ни я, ни семёрка храмовников не успели за несколько дней достаточно изучить план здания, чтобы свободно в нём ориентироваться, да ещё и при постоянно пропадающем свете. И мы просто не могли не нарваться на тюремщиков.

После очередного поворота нас встретила не парочка надзирателей, растерянных и уязвимых. Перед нами встал отряд, закрытый щитами и вооружённый, в том числе пистолетами. К счастью, они не выстрелили сразу.

— Все на пол! Руки за голову! — крикнул кто-то из них.

— Клык! — выкрикнул в ответ Харольд, толкая меня обратно за угол.

Впрочем, я и сам рывком прыгал обратно, лучше храмовника понимая, на что способны пули в замкнутом пространстве.

А затем раздался рык, тут же заглушённый криками боли и страха. Грохнули выстрелы, слегка оглушив ударившим по камню стен, пола и потолка эхом. После чего остались только звуки борьбы. Нет. Звуки кровавой охоты одного очень опасного хищника и бессмысленное сопротивление его жертв. Лязгал металл, рвалась плоть, один за других прерывались голоса тюремщиков. Меньше, чем через минуту остались только звуки кровавой трапезы. Чёртова тварь.

Харольд выглянул из-за угла на секунду, чтобы тут же уверенно двинуться дальше.

— Вперёд.

Я на всякий случай сделал глубокий вдох и задержал дыхание. И под ноги старался не смотреть больше необходимого. Чёрная клякса копошилась среди тел, не обращая на нас внимания и заставляя меня сильно сомневаться в том, что она сто процентно подчиняется Харольду. Или кому бы то ни было вообще. Храмовник отстал, обернувшись к хищнику.

— Клык! За мной! — приказал он.

Тварь рыкнула на него, продолжая свою трапезу. Храмовник подошёл ближе.

— Клык! Потом поешь! Следуй за нами!

Зверь рыкнул злее и продолжил своё занятие. Харольд собрал знак пальцами. В тварь летит то же заклинание, которым в прошлый раз добивались повиновения.

Чёрная клякса встаёт на дыбы, заполняя собой весь коридор. Без единого звука, бесшумно, будто она и не является материальным существом. Просто ожившая тень.

— Кл... — слова обрываются булькающим звуком.

На спине Харольда распространяется чёрное пятно. Мёртвый храмовник падает на заваленный ошмётками тел пол. Храмовники замерли, ошеломлённые. А я почему-то не удивлён. И потому первым срываюсь на бег, стараясь убраться подальше. Слышу шаги за спиной, не я один считаю этот вариант лучшим. Но слышу и всплески заклинаний, а затем и крики.

За следующим поворотом снова тюремщики. Ещё не выстроились в стену, но уже услышали шум и крики. Здесь есть свет, неровный, тусклый, но достаточный, они видят меня. А я, не снижая скорость, сворачиваю, врезаясь в первую попавшуюся боковую дверь. За спиной крики, но я не вслушиваюсь, лишь бы они дали мне немного времени.

Останавливаюсь у окна. Через решётку был виден кусок внешней стены и небо. Бурлящее всё тем же мистическим светом небо. Какую бы кашу ни заварили сегодня жрецы, это дерьмо, похоже, не на один день. Переползающая через забор чёрная шипастая клякса подтвердила мои размышления.