Едва только первая слезинка выскользнула на свободу, душа моя раскололась. Когда тело начало реагировать на его действия, она треснула еще больше.

Дышать стало трудно. Я отдавала очередную частичку себя тому, кто никогда не заслужил бы это за тысячу разных жизней.

Когда он прикоснулся своими губами к моим, глаза распахнулись.

— Нет, — выдохнула.

— Не будь такой.

Он попытался вновь, но на сей раз я отвернула лицо.

Его ответный смех был подобен ударам гвоздей по школьной доске для моих барабанных перепонок.

Думала, что то, что случилось дальше, будет настолько ужасным, насколько вообще возможно, когда он скользнул рукой вниз между нами и начал касаться той части тела, которую даже Ной не беспокоил.

— Прекрати, — потребовала, отталкивая его руку. Он проигнорировал, прижал предплечье к моей груди и ускорил темп.

— Приятные ощущения, не так ли? — поддразнил он, надавливая сильнее.

Я проигнорировала это.

Тело считало, что да, а разум говорил, что это худшая форма пытки, через которую можно пройти. Сосредоточилась на его правом бицепсе, где красовалась та же татуировка в виде буквы «V», что и у другого мужчины. Я много раз кончала от собственных пальцев, чтобы понять, что происходит внутри меня.

Внизу живота появилось знакомое напряжение, давление медленно нарастало.

Усилием воли я отогнала это, размышляя обо всех безумных идеях, на которые была способна. На передний план сознания вырвалось воспоминание о том, как Кали сверлит мужской член.

Вспомнилось, как точно каннибалы использовали ломик, чтобы раздробить грудную клетку дяди прямо у меня на глазах.

Отвлечение сработало. Витусу не потребовалось много времени, чтобы кончить, а я держалась за эти мгновения, как за спасательный круг. Когда он, наконец, в последний раз погрузился в меня, кончив с вызывающим тошноту стоном, я заставила его член выскользнуть, прежде чем он перестал подрагивать.

Он вскочил на ноги с улыбкой, которую мне хотелось стереть.

— Проклятье, только взгляни на это.

Он схватил свой обмякший член и смахнул часть очевидного предательства моего тела. Без предупреждения парень протянул руку и вытер ее об мое лицо, рассмеявшись, когда оттолкнула его.

Я снова натянула свой грязный халат и устремила взгляд на пальцы ног, пока он заправлялся.

— Ну, не могу сказать, что ты лучшая из всех, что у меня были. Не очень люблю трупы, но других вполне устроит.

Я так стремительно вскочила на ноги, что он предусмотрительно отступил от меня на шаг.

— Что ты имеешь в виду под другими?

Когда он натянул рубашку через голову и поправил ее, уже знала ответ. Почему решила, что все закончится на нем? Я была идиоткой.

Не показывая вида, что собираюсь сбежать, бросилась в сторону ванной, не обращая внимания на сперму, медленно стекающую по внутренней стороне бедра.

На двери замок был хлипкий. В глубине души понимала, что этот шаг нелогичен и не выиграет ничего, кроме нескольких минут. Но все равно пошла на это.

Он не пытался остановить меня. Я вошла внутрь, хлопнула дверью и задвинула засов.

Послышался скрип, затем шаги, я поняла, что его семейка вернулась в комнату.

— Куда она, бл*ть, подевалась?

— Заперлась. Мне не пришлось ее принуждать. Она охотно впустила меня между ног. Я сказал ей, что один из вас будет следующим. Не думаю, что вы понравитесь ей так же, как я, — пошутил Витус.

Он назвал меня шлюхой. Я тоже себя так чувствовала. Мысленно же не давала ему ничего добровольно. Но это была неправда, не так ли?

— Вытащи ее оттуда, — приказал мужчина по имени Вэнс. Предположила, что этот приказ был отдан Ною.

— Лепесточек? — позвал меня тихий голос, не прошло и минуты.

Сердце ударилось о грудную клетку. Я много раз испытывала ужас, но такого — никогда. Взгляд метался по комнате и остановился на унитазе.

Тогда, все рассуждения о том, что сдам битву, чтобы выиграть войну, казались таким наивным ребячеством.

У меня не было шансов одержать победу, так почему бы не уйти с размахом?

— Лепесточек, открой дверь, — снова попытался Ной.

— Меня зовут не гребаный Лепесточек!

Подняла крышку бака с водой и обхватила пальцами ободок. Попятившись назад, забралась в самый дальний угол и сползла по стене.

Подтянув колени к груди, смотрела на дверь. Адреналин заставлял дрожать сжатые вокруг куска фарфора руки. Слишком много голосов начали бормотать одновременно, чтобы я могла понять, о чем они говорят.

Резко все замолчали. Через миллисекунду замок ударился о тусклый кафельный пол, а хлипкая деревянная дверь впечаталась в стену. Я вскочила на ноги, когда в комнату ворвался Хоук.