Станислас отлично понял смысл фраз профессора. Тот решил, что его рассказ уже выходит за рамки обычного фантазирования и переходит в разряд патологической лживости. Молодого человека этот вывод никак не устраивал.

– Но ведь задержание в полиции можно проверить. Легко установить, что это было на самом деле, - сказал он, - И покушение тоже. Рана-то осталась. Царапина довольно своеобразна.

– Прошу понять меня правильно, - дипломатично произнес Александр Антонович, - Выяснение истинности части ваших слов не входит в мои функции. Я оцениваю лишь общую картину.

Ответ, с точки зрения Пенске, был исчерпывающ. Профессор допускал, что в словах Станисласа может быть частичная правда. Точнее, там наблюдалось хитросплетение действительных и выдуманных событий. Он был не согласен с такой трактовкой.

Молодой человек открыл сумку и достал из нее блокнот, в котором совсем недавно ставил точки.

– Вот, - сказал Станислас, передавая блокнот собеседнику, - Здесь все доказательства.

Александр Антонович взял вещицу и принялся листать страницы.

– Вижу только имена и телефоны, - сказал он, - Много пустых листов. Что вы имеете в виду под доказательствами? И доказательствами чего?

– Я бы очень попросил вас взять ручку и написать несколько любых слов на любой странице. Два-три, больше не нужно.

– Зачем?
– тут же спросил профессор, цепким взглядом наблюдая за пациентом.

– Это будет доказательством всего, - пояснил Станислас, - Напишите что-нибудь, пожалуйста. Представьте, что я хочу показать вам фокус.

Долгие годы практики отучили Александра Антоновича от бесцельных споров. Он открыл предпоследнюю страницу и вывел на ней неразборчивым почерком 'Блокнот пациента'.

– А теперь, в рамках фокуса, выберите любую букву, совершенно любую, - сказал Пенске, - Просто назовите мне ее номер от начала предложения.

– Третья, - произнес профессор.

Он внимательно наблюдал за необычным больным. Тот помедлил немного, ненадолго прикрыл глаза, потом открыл их снова и сказал:

– Эта буква исчезла.

Александр Антонович сверился с блокнотом. Буква 'о' была на месте, впрочем, как и все остальные буквы.

– Нет, - сказал он, - Ничего не исчезло.

– А вы подуйте на страницу, - попросил Станислас, - Или встряхните блокнот.

Профессор слегка пожал плечами и немного потряс записную книжку. На первый взгляд, все оставалось в порядке, вот только чернила, которыми была написана буква 'о', превратились в мелкую пыль и сползли с листа. Буквы 'о' больше не существовало.

– Ну что, получилось?
– полюбопытствовал молодой человек.

– Получилось, - сказал Александр Антонович, нахмурившись.

Он быстрым движением провел пальцем по странице и по написанным словам. Блокнот выглядел обыкновенно.

Профессор Дейненков не верил ни в мистику, ни в чудеса. Его отличал рациональный склад ума. Он старался избегать сложностей, а различные запутанные ситуации анализировал лишь с профессиональной точки зрения, определяя психическое здоровье их участников и не более того. Однако будучи поставлен перед каким-либо фактом, его игнорировать не мог. Вот и теперь факт был налицо.

В этой ситуации Александра Антоновича смущало не столько само исчезновения, сколько исчезновение отдельной буквы. К тому же, выбранной им. Если даже допустить, что страницы блокнота были пропитаны каким-то специальным составом, разрушающим чернила, то почему действие этого состава коснулось лишь места расположения буквы 'о'? Ответа не было.

– И в чем же секрет этого фокуса?
– спросил профессор после нескольких секунд молчания.

– Я переставил пласты прошлого и настоящего, - охотно ответил Станислас, - Пласты духа блокнота на маленьком участке, на котором расположена буква 'о'. Чернила, конечно, никуда не делись, но потеряли с блокнотом связь. Кстати, сейчас очень хочу есть. И раньше хотел, после тренировок с удалением небольших точек, но сейчас особенно.

– Вы хотите сказать, что сделали то же самое, что и с тем бродягой?
– поинтересовался Александр Антонович.

– Примерно то же самое. Сходный принцип. Взял ту часть духа, на которой еще не было буквы 'о', и поместил ее в настоящее.

Профессор прикоснулся рукой к переносице. Происходящее, конечно, было непонятным, но, если подумать, что оно доказывало? Строго рассуждая, демонстрация исчезновения буквы не являлась доказательством ничего из сказанного ранее. Повествование пациента - само по себе, а буква - сама по себе. Это был правильный подход к делу. Но, с другой стороны, у него появились сомнения. Фокус выглядел слишком уж необъяснимо.

– Что вы хотите?
– спросил Александр Антонович, - Вы ведь пришли ко мне с какой-то целью?

Станислас понял, что пришла пора выкладывать карты на стол.

– Мне бы хотелось, чтобы вы меня положили к себе в больницу, - сказал он, - На некоторое время. Которое мне позволит кое о чем подумать, а также за которое, возможно, хоть что-то прояснится с покушениями на меня.

Профессор задумался. Просьба была, конечно, сопряжена с некоторыми неудобствами, но являлось выполнимой. К тому же, демонстрация фокуса пробудила в нем азарт исследователя. Ему хотелось разобраться со всем этим.