— У тебя все хорошо, милая? — наконец спросила мама. Мне, наверное, следовало сразу подняться по лестнице и привести себя в божеский вид, но я почему-то промедлила.

Когда дома был Джеймс, к придиркам родителей я относилась с юмором. Но он увез эту мою легкость за пределы штата Калифорния.

— Я каталась на серфе, — ответила я невпопад.

— Да, я так и поняла, — кивнула она. — Было весело?

— Нет.

Я не соврала. Было нежно, страстно, глупо, опрометчиво, забавно, страшно, безрассудно и проникновенно, но не весело. А было бы здорово подобрать однозначную характеристику. Это бы все упростило.

Больше мне родители ничего не сказали. Но для себя я решила, что так продолжаться не может. С самого начала семестра моя жизнь как машина в неконтролируемом заносе. Куда руль ни выкручу — делаю только хуже. А ведь у меня есть пункт А, пункт Б и четкий маршрут между ними. Я знаю, куда и как должна добраться, нужно только вернуться на проторенную дорожку. Со Стефаном я расплатилась, причем с процентами. Я не могу прервать наше с ним общение полностью — это не в моих интересах, — но точно обязана вернуть его в деловое русло.

Я выдавливаю консилер на палец и безжалостно замазываю синее пятно на своей шее.

Я не знаю, что именно случилось со мной за эти странные выходные, но то, что раньше радовало, теперь бесит до невозможности. Весь этот гомон, улей. Все кажется пресным, поверхностным и надуманным. После Джеймса, после того, что рассказал Стефан о своем прошлом, вся эта университетская и клубная мишура вызывает ассоциацию с разрушенным домом, кое-как прикрытым рисунком того, что будет после реставрации. Или с засосом, который я замазала. Он настоящий, а вот это все — нет.

— Шерил, я не смогла пробиться к Элизабет Голд, но достала Максимилиана Дейтона, — жужжит над самым ухом Изабель во время ланча в патио. Теперь она наша официальная четвертая. Я взяла ее к нам потому, что она первой выполнила мое задание. Ведь разве не все хотят в официальную свиту главы Дельты? Вот и пусть стараются.

За выходные надменная девчушка немного присмирела. И мне бы радоваться. Но неожиданно меня она раздражает. Особенно ее высокий и звонкий голос. Просто ужасно раздражает. Как и эта попытка подольститься. Я дала ей простое задание, уж можно было постараться его выполнить! А теперь она преподнесла мне кота в мешке.

— Меня должно заинтересовать его издание? — уточняю я, но когда она сообщает название, я с трудом сдерживаю желание немножко придушить эту дурочку. Цежу: — Срочно все отменяй. Нам не нужны провокационные вопросы.

— С чего ты взяла, что они будут? — искренне удивляется Изабель.

— С того, что именно эта газетенка еще два месяца назад с превеликим удовольствием обсасывала бостонский скандал. И согласились они принять участие в пресс-конференции только потому, что на нашей вечеринке блеснуло имя Фейрстах. Они хотят продолжить громкую тему.

Эта речь стоит мне нескольких миллионов нервных клеток и пары лет жизни. Но, кажется, с выдержкой у меня серьезные проблемы, потому что Изабель бледнеет на глазах и втягивает голову в плечи. Тот самый случай, когда по моему лицу видно желание разнести весь мир на атомы?

Ну почему сегодня Клэр пересела от нас к своему Тайлеру? Ее присутствие гасит минимум половину моего раздражения от этих дурочек!

— Откуда ты все это знаешь? — лепечет Изабель.

Оттуда. Я всего неделю назад штудировала всю возможную информацию о новеньком. Чудо, что гугл вывел меня именно на эти публикации! Иначе так недолго и впросак попасть. Вот ведь правду говорят, что хочешь сделать что-то качественно — занимайся сам. Видимо, придется. Только вот я более чем уверена, что теперь Дейтон явится в кампус и при смерти, и даже мертвым. Но если приглашение отменить, то у нас хотя бы будет повод натравить на него охрану.

Так, решаем проблемы по одной за раз. Сначала отменяем приглашение, о том, как лучше отвадить наглых журналистов, лучше будет посоветоваться с Майлзом.

— Слушайте, а давайте устроим вечеринку? — ноет Аманда. — Больше недели без вечеринок!

Я считаю до десяти, а потом и до двадцати, чтобы не сорваться. Если я сегодня никого не убью, то это будет чудом небесным!

— Аманда! В четверг будет пресс-конференция с разбором вечеринки, где чуть не погиб Питер Аштон. Как ты думаешь, можно ли устраивать следующую до того, как университет даст заявление по этому случаю?! Я что, одна все это понимаю?

Я встаю так резко, что стул скрежещет о плитку на весь дворик. Подхватываю свой стаканчик с кофе, но лишь для того, чтобы никто не догадался, как на самом деле меня мутит от этого дня и этих разговоров. И еще больше мутит оттого, что два дня назад я без защиты отдавалась парню на комоде прямо у входа в его дом и мне это понравилось! Так понравилось, что мысль все это прекратить ужасно болезненная.

В женском туалете я выкидываю свой кофе в мусорный бак, перевожу взгляд в зеркало и проверяю, не размазался ли консилер, закрывающий засос на шее. Вроде нет, но обновить не помешает.