Не успела улечься и более спокойно осмотреть жилище, в тусклом свете подвешенного у входа фонаря, как полог, служащий здесь дверью, откинулся.

– Медник? – без каких либо предисловий, обратился ко мне заглянувший в палатку совсем ещё молоденький конопатый вояка. Кивнула. – Я провожу вас в штаб.

Вот как. Не вопрос – факт. Ну что же, здесь все считай на военном положении. И я под раздачу попала.

Как пробирались по всяким лесенкам, канатам, история отдельная. В конце пути ноги уже предательски подрагивали от непривычной нагрузки. Но добралась, не сверзилась в непроглядную тьму, чем безмерно гордилась.

В именуемой штабом палатке, немногим большей чем та, что выделили мне, собралось без малого человек десять, отчего было тесно. По центру, стояла коробка, используемая вместо стола, на ней карта, рядом ноутбук, от которого в сторону выхода по полу тянулись провода. Вспомнилось, что я слышала на улице гул, видимо работают генераторы тока.

Если честно, мне до сих пор не верилось, что всё это не сон. Слишком резко изменились планы, приоритеты, окружение, локации. Я давно должна была завершить доклад, выслушать оппонентов, подписать кое-какие бумаги и вернуться домой, где в этот час уже спала бы сладким сном в родной кроватке. И не змеилась бы по стене моей прихожей трещинка в штукатурке, и не разрывалось бы всё внутри от противоречивых мыслей и желаний.

– Олеся Станиславовна Медник, так понимаю? – обратился ко мне сидящий возле импровизированного стола мужчина в камуфляже. – Майор Дмитрий Бодров, – представился он. – Заместитель подполковника Жарковского.

Жарковского… А ведь я когда-то наивно примеряла на себя его фамилию. Олеся Жарковская. Звучит! Подпись помню даже придумала. И имена детям выбирала, чтобы звучали красиво с этой фамилией и отчеством Юрьевич или Юрьевна.

Ай! Что теперь вспоминать?

И надо же, он уже подполковник? Шустро как-то взлетел. Или это нормально за четыре года? Может, за какие-то заслуги звания дают? Я в этом не разбираюсь от слова “совсем”. В бытность нашей совместной жизни, он был старшим лейтенантом. А теперь мальчик вырос. Взгляд невольно метнулся к некогда родному лицу. И повзрослел, – констатировала, заметив сосредоточенный взгляд направленный в какие-то бумаги, сеточку мелких морщин вокруг глаз.

Как он провел эти четыре года? Где побывал? Что повидал? С кем?

Важно ли это теперь? Не со мною, и всё.

– Можно без званий, я гражданская и в этих вопросах не сильна, – отозвалась я, словно отгораживаясь этими словами от общего прошлого с тогда ещё не подполковником Жарковским.

– Мне поручено ознакомить вас с положением дел, и сопровождать во время первого вылета, – кивнув, продолжил майор.

– Вылета? – насторожилась.

Да я от прилёта ещё в себя не пришла!

– Время дорого, – поднял взгляд от бумаг Юрий. – Олеся, ты же всегда любила сразу браться за дело, не оттягивая.

Собравшиеся окинули нашу пару красноречивыми взглядами. Ещё бы, теперь я в их глазах привилегированная цыпочка, хорошо знакомая здешнему командующему, а возможно и кровать тому согревающая. Не думаю, что тут много женщин, то-то взгляды у некоторых вмиг маслянистые стали. Только Максим Кобелев, роль которого в этом деле я как-то упустила, оценивающе посмотрел на меня, словно прикидывая какую пользу из открывшейся информации можно извлечь.

Хорошо, что я свою таблеточку снижающую либидо выпить успела. Гормоны не так сильно бушуют, и в руках себя держать удается. Но всё равно такое количество самцов вокруг на нервы действует, благо хоть не так сильно, как могло бы, а то…

Бог мой, один вон аж заулыбался, и… Подмигивает?!

Ууууу. Кобели! Ну вот до этого ли сейчас?

– Именно поэтому я выпросил к нам твою кандидатуру, – усиленно демонстрируя свойское отношение, продолжал Юрий.

Нееет, это же какой талант иметь надо, чтобы довести до белого каления с полоборота, а? Миг назад я гордилась своим спокойствием, а сейчас, всё внутри аж закипело.

Вот оно что? Значит, это его надо поблагодарить за эти увлекательные аттракционы на деревьях? Всю жизнь мечтала пожить в подвесном палаточном лагере! И ведь вспомнил же, а? Не про лагерь, конечно, а вообще о моём существовании, и про мою специальность. Вроде и ушёл, а как герпетолог понадобился, так сразу же…

Но Юрий, так же как и большинство, запамятовал, что у меня узкая специализация, что я всего пару лет проработала на общем направлении, и уже идёт шестой год, как я – батрахолог! Шесть! Два из которых мы жили бок о бок. Я делилась с этим человеком всеми тревогами и переживаниями. Он знал, что я грезила о том дне, когда смогу избавиться от общепрофильной работы, что мечтала посвятить жизнь батрахологии. Да мы в конце концов отмечали в ресторане моё назначение! И он не помнит?

Слова рвались наружу. Хотелось высказать ему всё, что наболело за эти годы. И о своей специализации напомнить.

Но… Самое обидное, что именно здесь об этом лучше и не заикаться. Вокруг грубые вояки с их сальным юмором. Засыпят похабными шуточками, типа: “ба… простите кто”? Наслушалась в своё время, хватило.

Ненавижу! Его… Всех мужиков, ненавижу! И после этой проклятой вакцины – хочу всё что о двух ногах, мужицкого полу, и, более или менее, в приличной физической форме. Повелецкого вон, старого носатого лысого мелкорослика, и то хотела до дрожи в печенке. А тут, каждый второй внешне многократно привлекательнее среднестатистического представителя мужского населения. Даже трудно представить, что ещё более худшее могло произойти в моей жизни, кроме как очутиться здесь в таком состоянии? Застрелиться что ли?