Эван, этот странный дракон, грезящий о том, чтобы самка ему открыла свое сердце, Лео — любопытный и недоверчивый… Вот и Итан поплыл. И даже Андреас в свое время находил эту мерзавку привлекательной!

— Достаточно, достаточно! — ругнулась Ирина, чувствуя, что это уже не она водит зеркальцем над телом спящей девушки, а зеркало само увлекает ее руку туда, где Итан хотел рассмотреть девушку.

И то ли от бликующих в зеркале лучей луны, то ли от пляшущих зайчиков, отражающихся от граней драгоценностей, надетых на Диану, но Ирина словно наяву увидела плотную черную тень, полную переливающихся звезд, склонившуюся над Дианой.

В очертаниях склоненной головы, в непокорных волосах, рассыпавшихся по плечам, в тонком профиле Ирина с удивлением узнала Итана. Звездный колдун присел на краешек постели, всматриваясь горящими звездами глаз в нежные черты девушки, и насмотреться не мог.

Черные, как бархатное ночное небо над головой, пальцы коснулись щеки девушки и осторожно обвели нежный овал лица, отодвинули спутанные светлые волосы. Большой палец Итана, касаясь легко и нежно, словно прохладная вечерняя тень, осторожно обвел контур губ Дианы, и она беспокойно вздохнула, перевернулась на спину.

— Уйдем отсюда! — в испуге шептала Ирина, пытаясь оттянуть зеркальце от постели. Но Итан держал ее крепко, не отпускал. Звездная переливающаяся чернота выплескивалась все больше из зеркальной глади, и тень над спящей девушкой становилась все плотнее, все более осязаемой.

Тыльной стороной ладони Итан осторожно провел по шее Дианы, зацепил пуговку соска, который тотчас стал острым, напряженным.

— Что ты делаешь, — отчаянно шипела Ирина, силясь освободиться от проклятого зеркала, вырываясь из магических тисков, но рука словно приклеилась к нему, и драконица не могла сойти с места. — Лео сейчас проснется! И мне конец! Ты понимаешь, что они убьют меня за то, что я тебя провела в спальню к их самке?! Эван выпустит мне кишки!

Итан не ответил. Он махнул рукой — и черная звездная стена отгородила его и Диану от спящего Лео. Свет далеких звезд проплыл по коже девушки, сделав ее еще красивее, и Итан склонил черноволосую голову, чтобы послушать, как в космической прекрасной тишине бьется сердце в ее груди.

— Она идеальна, — страстно шепнул Итан, ладонями повторяя изгибы ее тела, чуть касаясь теплой кожи девушки. — Ничего прекраснее не видел…

— Ерунда! — каркала Ирина, все еще пытаясь вырваться. — Чушь! Это зеркало делает ее красивой!

— Что бы понимала, кривоногая рыба, — усмехнулся Итан, осторожно положив ладонь на нежный животик девушки. — Это чистая, здоровая, прекрасная самка. Не злобная рыба. Как странно…

На плече Итан сияла ярко звезда, и Ирина взвизгнула, увидев, как черные пальцы его ухватили эту сияющую крошку. Он со стоном сдернул ее, и запахло кровью, горячей и живой. Зажав ладонью рану, Итан дрожащими от боли пальцами положил эту звезду на губы Дианы и почти тотчас припал к ним своими губами. Звездная тьма расступилась, сквозь нее проступили его черты, его лицо, его руки. Он жадно запустил их в светлые волосы девушки, смелее прижался губами к ее сладкому ротику, провел языком по теплым мягким губам.

Зыбкий сон все еще владел Дианой, она открыла глаза, но не увидела того, кто ее целует. Перед ее глазами было только небо, звездное, огромное. А головокружительный поцелуй повторился, проливая в ее грудь страстную ласку, будя в ее душе все оттенки нежности и страсти. И она сквозь сон ответила на этот сладкий, страстный звездный поцелуй, потому что он казался ей самым прекрасным из снов, что она видела.

Жадные горячие губы прихватывали ее язычок, ласкали ее так изощренно, что девушка вскрикнула, ощущая страсть того, кто ее целует, так остро, как никогда ее не чувствовала.

Она запустила пальцы в его шелковистые волосы, отвечая на его ласки, прихватывая его ласкающий язык губами, мягко и нежно. Ее гибкая спина под его ладонью трепетала и извивалась, девушка пылала в руках Итана, ластилась к нему, жалась к теплу. Теряя голову от внезапно вспыхнувшей страсти, он уронил ее в постель, растрепал ее волосы, прижался крепче к юному, нежному телу, заставил ее развести ноги, почти силой, в страсти позабыв, что их разделяет огромное расстояние. Сияющие звезды дождем сыпались с его волос, сверкали в глазах, искрами загорались на исцелованных губах девушки.

Итан взял бы ее; он не пожалел бы и еще пяти звезд, вырванных со своей кожи, не пожалел бы боли и крови, чтобы ощутить свою власть на нею и сладость ее лона, и ему не помешала бы ни скулящая, ноющая Ирина и околдованный Лео.

Желание женщины, что лежала под ним, что трепетала, как блик на воде, что жалась и выпрашивала ласки и пила его поцелуи, как самый сладкий нектар, опьянило его. Итан никогда не ощущал такого слияния с самками. Секс с ними всегда был жестким, жестоким, приносящим в равных долях и наслаждение, и боль.