— Подумаешь! Если на роду написано, ничего не изменишь.

И остался стоять, ожидая, когда его раздавит в лепешку, даже не понимая, что мой окрик тоже мог быть ему на роду написан! Я прыгнул и успел спасти его в последнюю секунду.

— Кретин малолетний, о чем ты думаешь?!

Он смерил меня наглым взглядом:

— А может, я как раз хотел, чтобы ты меня спас? Сегодня, во всяком случае…

И ускакал прочь с таким видом, будто разыграл меня!

Рапорт в компетентные органы

Остановите это немедленно. Танатонавтика ведет к чудовищной опасности. Человечество уже вывешивает рекламу вдоль дороги к реинкарнации. Множатся бессмысленные заявления про рай. Категорически настаиваем на срочном вмешательстве.

Ответ компетентных органов

Да. Ситуация обернулась неожиданной стороной. Мы серьезно рассматриваем сложившееся положение дел.

Возможно ли, что все наше приключение послужило одной цели — сделать человечество полностью апатичным, фаталистичным, демотивированным?

В таком случае я совершил фантастический по своим масштабам грех и мне понадобится целый вагон реинкарнаций, чтобы замолить эту чудовищную ошибку. Я не мог и шага сделать на улице, чтобы не увидеть вокруг себя людей, смиренно ожидающих, что принесет им текущее существование. Не то что бы у них был обреченный вид, нет, они просто отказались от жизни!

Меня била дрожь, когда я вспоминал того мальчишку, безразличного ко всему.

На танатодроме «Бют-Шомон» атмосфера было не намного веселее. Роза, Фредди-младший и я все больше замыкались в своей семье, в то время как Амандина со своими лекциями совершала одно мировое турне за другим.

Рауль после смерти Стефании остался совсем один и начал пить. Казалось, он находил в алкоголе какой-то новый мир, находящийся вне жизни и смерти. Может быть, в алкоголе действительно можно найти ответы на все вопросы? Тогда я, пожалуй, поспешил осудить Рауля, ведь своим примером он не дал мне скатиться в ту же яму.

Однажды вечером я засиделся в пентхаусе, слушая джаз. Мне особенно нравилось печальное соло на саксофоне, музыка, которую больше никто не слушал.

Ко мне присоединилась Амандина, вернувшаяся после шоу. Я едва обратил на нее внимание. Отодвинув один из горшков с зеленью, она плюхнулась в плетеное кресло рядом со мной.

— Устал?

— Нет. Просто душа болит.

— У кого она не болит?

Вытащив эвкалиптовую сигаретку из пачки, которые Рауль повсюду разбрасывал, она добавила:

— Помнишь, что говорил Фредди? «Мудрец ищет правду, а глупец уже нашел ее». Вот, полюбуйся, весь мир отыскал свою правду.

— Значит, мир полон дураков.

— Да, но виноваты в этом мы.

Я промолчал, раздавленный грузом раскаяния. Вновь я вспомнил тот день, когда спросил у матери, что значит слово «умер». Вновь увидел свешивающуюся с кровати ледяную руку прабабушки Аглаи. И поразительное зрелище, навсегда оставшееся в моей памяти: три сияющих архангела судят нас на том свете.

О нет, они ничуть не благие. Они улыбаются, но от них веет ужасом. Я начинал понимать Стефанию. Доброта по принуждению так же отвратительно приторна как суп из зефира на меду с гранатовым сиропом.

В пентхаусе появилась Роза и хлопнула в ладоши.

— Если голодны, то спускайтесь скорее, а то останутся одни крошки. Ужин готов, и младший уже почти все слопал.

Чтобы прочно обосноваться в этой жизни, надо следить за пятью вещами:

— Здоровье. Тело должно содержаться в здоровом состоянии, если хотите сохранить светлый ум. Во всем знайте меру, никогда не заполняйте желудок до полного насыщения.

— Удовлетворение. Довольствуйтесь тем, что есть.

— Выдержка. Не позволяйте захлестнуть себя ни малейшей эмоции: ни страху перед неожиданным, ни страху перед неприятностями. А чувство наслаждения скоротечно.

— Учеба. Продвигайтесь по дороге знания, читая священные тексты и медитируя.

— Подношения богу. Живем не ради себя, а ради того, что находится в нас и что после нас останется. Прежде всего, будьте скромны.