На самом деле эта трапеза мало чем отличалась от предыдущих, но Рольф решил удовлетвориться хотя бы тем, что Кейдре выполнила его приказ не покидать пределов замка.

Обычно поварня всегда строилась в стороне от господского дома — на случай пожара. Огромные очаги из дикого камня так и дышали жаром — в них круглые сутки не угасал огонь, в небольших пристройках находились маслобойня и пивоварня. Ни в одном из помещений не было окон, и дым от очагов выходил через распахнутые настежь двери, а также через дыру в потолке. Из-за ужасной духоты здесь работали в одном исподнем и босиком, лишь с косынкой на голове.

Отправляя в духовку очередной каравай хлеба, Кейдре в который уже раз позавидовала Тедди — поваренку, поворачивавшему огромный вертел, на котором готовилось жаркое. Мальчишка мог пока не стесняться и ходил совсем нагишом.

Ах, если бы пошел дождь! Кейдре живо представила себе холодные тугие струи. С какой радостью она выбежала бы прямо во двор, чтобы насладиться прохладой летнего ливня!

Она больше не сердилась на Алис. В конце концов, ее сестру можно было понять: она старалась устранить угрозу своему счастью. Норманн действительно хотел Кейдре — ее до сих пор передергивало от воспоминаний, будивших какие-то странные ощущения во всем теле. Но ведь она ясно сказала Алис, что никогда в жизни не согласится принадлежать заклятому врагу! Обидно, конечно, когда тебе не верит твоя сестра — пусть и сводная, но на этот раз Кейдре решила простить Алис все оскорбления.

А вот норманн — совсем иное дело!

Кейдре по-прежнему была полна решимости не признавать хозяина в этом захватчике. Пусть он даже забьет ее до смерти — она не покорится! И она не слабее Тильди и Тедди — а ведь они трудятся в поварне всю жизнь! И если уж на то пошло — чем она лучше остальных рабов? Тот же Тедди приходился ей двоюродным братом по матери. Энни тоже трудилась в поварне после того, как родилась Кейдре, — до самой смерти.

Кейдре поклялась себе, что будет работать еще больше, чем остальные, и ни за что не попросит пощады. Пусть этот норманн видит, что не у него одного есть гордость. Она умрет — но не покорится!

От жары и дыма у нее мутилось в глазах. Задыхаясь и кашляя, Кейдре с трудом ворочала огромный котел с картошкой.

— Эй, пошевеливайся! — прикрикнула на нее Тильди. — Что ты ползаешь, как улитка? Лорд вот-вот явится из деревни!

Котел выскользнул из потных рук и грохнулся об пол. Картошка полетела во все стороны.

— Дура! — взорвалась Тильди. — Растяпа! Из чего теперь готовить начинку для пирогов?

Кейдре пришла в себя в тот самый миг, когда разъяренная повариха отвесила ей звонкую оплеуху. Она охнула и пошатнулась. Но и Тильди, сообразившая наконец, что она сделала, была потрясена не меньше. Ее пышная грудь вздымалась над выпиравшим животом — повариха донашивала пятого ребенка.

— Ничего страшного. — Кейдре первая нашла в себе силы заговорить, хотя сердце тоскливо ныло от обиды. — Я знаю — ты не нарочно!

— Конечно, конечно! — Тильди попятилась. Казалось, она вот-вот разрыдается. — Ох, Кейдре, ты же испортила всю начинку! Что мы теперь будем делать? А вдруг он прикажет нас выдрать, а я на сносях!

— Тише, Тильди, — Кейдре ласково обняла повариху, — я обещаю, что тебя никто не тронет!

Однако женщина была испугана не на шутку. За время работы в поварне Кейдре успела заметить, как робеет челядь перед своим новым лордом. В этом не было ничего удивительного: после Гастингса любому саксу стало известно имя Рольфа Беспощадного, пролившего целые реки крови их соплеменников. Появление беженцев из разоренного Кесопа повергло в панику всех обитателей Эльфгара, а огромный рост и зловещая физиономия проклятого норманна только добавили страху.

— Давай испечем еще несколько свежих караваев! — предложила Кейдре. — Ну же, Тильди, перестань реветь! Пойди подыши во дворе. А я пока замешу тесто!

Рольф довольно улыбался, разглядывая глубокий ров с отвесными стенами. Извлеченная из него земля пошла на возведение насыпи по всем правилам фортификации. Палисад ставили на совесть, выбирая самые толстые и тяжелые бревна. Скоро его тоже закончат — и можно будет приступить к цитадели.

Сегодня он наблюдал за работами с задней стороны замка, и, поскольку возвращался не через главные ворота, ему предстояло проехать мимо поварни и маслобойни.

Приземистые постройки утопали в облаках дыма. От запаха жаркого и свежего хлеба у Рольфа заурчало в желудке. Одна рабыня вышла из маслобойни со свежим маслом, другая-из поварни с тяжело груженным подносом; обе они направились к господскому дому. Выскочил мальчишка и выплеснул ведро помоев. После этого двор опустел, и Рольф не спеша направил коня к крыльцу. Но тут из поварни вышла еще одна рабыня и отправилась к пивоварам.

У Рольфа сладко замерло сердце. Рука сама натянула поводья, приказывая коню остановиться. Конечно, это была Кейдре!

Рыцарь не видел ее уже несколько дней и вспоминал все чаще, несмотря на все усилия выбросить из головы дерзкую девчонку. Он мрачнел на глазах и все чаще придирался к своим людям по поводу и без повода — так что даже Гай позволил себе однажды ехидную шутку на этот счет. Рольф попытался отмолчаться, и тогда Гай с хохотом предложил ему найти облегчение под юбкой у Летти. Многие из, его солдат уже свели с ней знакомство. Прежде Рольф последовал бы дружескому совету, не гнушаясь попользоваться тем же товаром, что пришелся по душе его вассалам. Прежде — но не теперь.