— Пусть так. — кивнул Рылка. — и чего ты хочешь?

— Я хочу, чтобы вы объединились с другими моими детьми, закончили свару между собой.

— это невозможно. Я не буду служить старшим, как другие.

— Это от тебя и не требуется. — ответил я и жестом приказал Лаэру подойти к голограмме. Короче говоря — попасть в кадр с Фенриром.

Рылка, увидев рядом с Фенриром Лаэра удивился.

— И что это значит?

— Я с вами. Таги долго держали меня в…

— Таги? — сощурился Рылка. — ты не Фенрир. Кто ты?

Я мысленно приказал Шеснашке убрать проекцию и вывести уже мое изображение.

— Слон?!

— Извини, стоило бы тебя предупредить, что это я.

— Зачем это все?! — Рылка выглядел раздосадованным, удивленным и обиженным одновременно.

— Еще раз прости. И в мыслях не было дурить тебе голову. Я должен был убедиться, что «мой Фенрир» выглядит убедительно.

— Тебе это почти удалось. — хмыкнул Рылка. — но назвать Старших тагами…

— Я так и понял, что именно на этом моменте завалился.

— Так и все-таки. Зачем тебе было меня обманывать?

— Я должен был проверить на тебе. А собирался говорить с другими детьми Фенрира.

— В его облике? Это обман. Мы ведь решили, что с ними буду говорить я. Покажу им щенят и…

— Это будет крайний вариант. Козырь в рукаве. Мы захватили центр вещания, откуда таги и выводили изображение Фенрира.

— Вы хотите натравить моих сородичей на тагов?

— Нет. Мы хотим, чтобы они хотя бы не нападали на нас. При удаче — помогли против Блуждающего флота.

— Ты хочешь их обмануть!

— Нет. От лица Фенрира я хочу рассказать им правду и затем позволить самим решать, чего они хотят и кому стоит помогать. Я надеюсь, что они станут на нашу сторону после того, как ты покажешь щенков. Это будет лучший аргумент в пользу того, что мы, люди, вам не враги.

— и что мы должны воевать на вашей стороне?

— это уже решать вам.

Рылка несколько секунд вглядывался мне в глаза а затем наконец произнес.

— Я все больше склоняюсь к мысли, что другие расы, и люди, и таги, и ирды, не могут быть друзьями. Вам всем от нас что-то нужно: ирдам- трофеи, тагам — наше послушание, вам, людям — наше оружие и корабли.

— Всем друг от друга что-то надо. — философски заметил я. — ребенок хочет любви матери, мать — ребенка, которым можно гордиться и который будет заботиться о ней в старости. Вы хотите свободы, независимости и спокойной жизни. Так?

Рылка просто кивнул.

— А не забыл ли ты, кем вас считают и ирды и таги и мы, люди? Вы — пираты, убийцы и разрушители. Космические кочевники, не знающие дома. И ирды и таги уверены, что вы опасны и проще от вас избавиться. Мы же еще надеемся на то, что с вами можно мирно сосуществовать. Так докажите это и нам и другим.

— Воюя за одних против других?

— вы уничтожили флот лягов, флот людей. Теперь идете против Эдема. Может пора платить за свои ошибки?

— Своей же кровью? — осклабился Рылка.

— А ты можешь предложить что-то другое?

— Мы можем просто уйти.

— Я не буду спрашивать «куда вы уйдете». Я спрошу просто — неужели ты думаешь, что вы, взявшиеся из ниоткуда и затем исчезнувшие в никуда перестанете считаться угрозой для тех же лягов? Скорее к вашему повторному появлению будут активно готовиться. А в случае, если найдут первыми — попытаются уничтожить.

— Пусть попробуют!

— Я не сомневаюсь, что вы дадите отпор. Но какой ценой? И стоит ли так делать, если есть другой путь.

— Помогать людям?

— Помогите нам защитить планету, которую собирались уничтожить, а потом делайте что хотите — будете мстить тагам — да пожалуйста, захотите уйти — не вопрос. Решитесь жить с нами бок о бок — можем попробовать.

— Мы договаривались о последнем. — проворчал Рылка. — но ты сейчас пытался меня обмануть…

— Если бы я предупредил тебя, ты бы знал, что говоришь не с настоящим Фенриром и не обращал бы внимания на мои оговорки.

— Это не похоже на извинение.

— У нас уже есть договор. Если мои действия, пусть с твоей точки зрения глупые, оскорбительные и даже обманные, обидели тебя, ты волен делать все, что захочешь — оборонять Эдем я тебя не заставляю.

Рылка кивнул.

— Наш договор в силе. Но помни, человек — если попытаешься снова меня обмануть, приняв лик нашего отца, все наши договоренности отменяются.

— Договорились. А теперь скажи мне, есть ли еще какие-то ошибки, которые меня выдали?