Сейчас же он сидел в кресле у себя в номере и читал газету, точнее, пытался читать, но каждый раз спотыкался о незнакомое слово, за переводом которого приходилось обращаться к сидевшему рядом учителю. К счастью, слова местного языка произносились так же, как и писались, что сильно упрощало запоминание.

В газете без умолку сообщалось о грядущей войне, противники клеймились врагами рода человеческого, собственное правительство и президент выставлялись ангелами в белых одеждах, армия, которая пока не сделала ни единого выстрела, объявлялась спасительницей от вражеского порабощения, что терпеливо сносит все тяготы фронтового быта. Три четверти написанного сводилось именно к этому. Относительно полезными сведениями можно было назвать отчёты промышленников о выполнении военных поставок, расширение транспортной сети, которое замысливалось давно, но война выступила катализатором. Цифры, озвученные авторами статей, заставляли напрячься. В том мире, где жил (и воевал) Виньер, численность армий великих держав колебалась от пятидесяти до ста тысяч, но даже такая численность требовала тотальной мобилизации, вызывала огромные проблемы со снабжением и катастрофически разоряла государственную казну. Полноценный поход на дальние расстояния был связан с немыслимыми расходами, мобилизацией лошадей и коллапсом всего хозяйства, потерявшего уйму рабочих рук. Здесь же только численность изготовленных по военному заказу винтовок исчислялась сотнями тысяч. Если изготовили столько винтовок, значит, их дадут солдатам и вряд ли по несколько штук каждому. А солдат перебросят к линии фронта. А как перебросить за сотни миль армию в миллион человек? Цифры не укладывались в голове, даже железная дорога не справится, будь у неё хоть четыре колеи. Или справится?

Разумеется, все эти проблемы касались его лишь косвенно, при такой нагрузке на транспортную систему, найти место даже для одного праздного путешественника может не найтись места. Ему нужно в противоположную от фронта сторону, так ведь и туда пойдут военные грузы. Повезут раненых, испорченную технику, пленных, трофеи. Короче, проблемы только начинались, подготовку нужно было ускорять.

Места в поезде для планируемой поездки можно было забронировать, так он и поступил, наметив выезд на конец следующей недели. Оставалось только прикупить некоторое снаряжение, он сомневался, что найдёт всё нужное на месте, если и есть в диких краях магазины, торгующие всем необходимым для путешественника, то цена там непременно бешеная, что оправдывается транспортными расходами.

Денег не хватало катастрофически, пришлось обналичить ещё пятьдесят цехинов, это плохо, денег хватит, но подозрительные монеты попали в оборот, обязательно найдутся те, кто хорошо в этом разбирается, обязательно пойдут слухи о странном иностранце.

Сложив газету, Виньер поблагодарил учителя и сказал, что на сегодня уроки окончены. Получив дневную плату, тот с благодарностью удалился. А сам Виньер, на ходу приводя себя в порядок, отправился за покупками. Что понадобится в дальнем походе по заснеженным горам? Тёплая одежда? Точно. Спальный мешок? Обязательно. Оружие? Он слышал о жутких монстрах, что водились в тех краях. У него есть пистолет, но вряд ли его пуля способна свалить того же медведя. Убить, возможно, убьёт. Вот только умрёт хищник уже после того, как слопает одинокого путника. Нужно что-то помощнее. Что ещё? Запас еды, это само собой, причём он купит всё здесь, но использовать будет там. Путь по обитаемым местам, предполагает наличие харчевни в каждом населённом пункте. Соль, спички, фляга для воды (свою он умудрился потерять в предыдущем мире), небольшой запас алкоголя. Возможно, стоит взять что-то, что пользуется спросом у аборигенов. Ему понадобится проводник, но вряд ли кто-то из местных согласится работать за золотые монеты в местах, где золото валяется под ногами.

Соответствующий магазин располагался на противоположном конце города. По крайней мере, Виньер думал, что найдёт там всё, что ему нужно. В рекламных статьях говорилось, что в магазине этом продаётся всё для войны, охоты и путешествий. Располагалось заведение в двухэтажном доме, длина которого раз в двадцать превосходила ширину и раз в тридцать высоту. Этакий коридор с бесконечными прилавками. Стоило Виньеру переступить порог, как его глаза натуральным образом разбежались в стороны.

Единственный вопрос, который родился в голове путешественника: зачем? Город небольшой, хотя и довольно значимый, благодаря железнодорожному узлу и нескольким небольшим фабрикам. Но при всём этом население составляло от силы тысяч сорок. Неужели все они охотники? А на кого охотятся? Тут ведь обжитые края, а лес за городом, никакой не лес, а настоящий парк, поскольку каждое дерево там посажено человеческими руками. В этом можно убедиться, просто заглянув туда, в природе деревья не растут прямыми рядами. В этом «лесу» точно не водилось слонов, носорогов и львов.

Некоторое время он стоял и тупо глазел на огромный прилавок, заваленный военной амуницией. Тут были мундиры всех родов войск, боевые и парадные, знаки различия, погоны, значки, шевроны, ремни, помочи, ножны для сабель и сами сабли, кобуры и многое другое. Этот прилавок вполне можно понять в свете надвигающейся войны. Когда он сам служил в армии, всё было точно так же. Тебя призвали на службу? Отлично. Обмундирование ты получишь из казны. Вот только оно будет старым, из дрянной ткани и хорошо, если без дырок от пуль и плохо отстиранной крови (случалось и такое). Имущество отвратительного качества выдавалось даже офицерам. Военные трибуналы периодически ловили нечистых на руку интендантов, некоторых за воровство даже вешали. Изредка доведённые до отчаяния солдаты устраивали самосуд, да так, что виновного потом и отыскать было сложно. Поди отыщи, кто именно из полка нанёс все триста пятьдесят ударов кованым сапогом, что военный лекарь насчитал на трупе, очень может быть, что там весь полк отметился, всех вешать не станут, проще плюнуть и нового интенданта поискать. Но остальных это, увы, не останавливало, мысль о прибыли притупляла страх. Вот и приходилось офицерам, унтер-офицерам, а иногда и солдатам, отдавать свои кровные, чтобы получить сапоги не на картонной подошве, шинель не из гнилого сукна, и мундир без заплат. Всё это из-под полы продавали либо те же интенданты, либо те, кто покупал у них.

А если у военного водились серьёзные деньги, то не грех себе и оружие купить получше. Кто будет возражать, если командир взвода имеет капсюльное ружьё с нарезным стволом и специальными пулями, способное с расстояния в четверть мили попасть в стоящего человека? Никто, армии такой стрелок только в плюс, а значит, такая покупка приветствуется. А если ты кавалерийский офицер, то будь добр приобрести саблю, да не ржавый кусок железа, что лет сорок хранится в арсенале, а настоящую саблю из ворсийского булата, что сразу видно по синеватому блеску на поверхности клинка. Такой клинок, если рубить на скаку, да уверенной рукой, противника едва ли не до пояса разваливает. Стальные наплечники и те не спасут, да и не носит их уже никто.

А если ты, к примеру, артиллерист или моряк, или (занесла нелёгкая) морской артиллерист, то будь добр, покупай подзорную трубу и приборы наведения, хоть простейший угломер. В ту трубу, что выдадут тебе со склада, со ста шагов вражеский корабль не заметишь.

Возможно, Виньер преувеличивал размер беды, и на самом деле масштабы воровства в армии не столь велики, но личный пример всегда заставляет думать, что и вокруг происходит то же самое. Более того, со второго года службы он находился в разведывательном полку, что в особой милости у самого императора, если уж в элитном полку такое творится, то что говорить об остальных.

Этот мир ушёл вперёд в техническом развитии, лет на пятьдесят или сто, родной мир пока не может сравняться, несмотря на регулярно поставляемые из других миров образцы. Но разница в технике не делает этот мир лучше, воровать люди от этого не престали.

От воспоминаний о годах службы его отвлёк низкий голос, раздавшийся справа, прямо над ухом:

— Что вам угодно, господин? Что-то подсказать? — рядом с ним стоял широкоплечий мужчина лет пятидесяти, с пышными усами и в форме, напоминающей цветом военную, только без знаков различия, а вместо положенной фуражки на его голове был абсолютно гражданский котелок. В левом глазу был вставлен монокль.