Я ее отпускаю. Отхожу, когда Лера говорит, что устала и идет к себе. Я же едва сдерживаюсь, чтобы не разхреачить чашку с чаем о стену. Не так я представлял завершение вечера. Мы сблизились сегодня, забрали Рому. Я думал, что у нас получится хотя бы поговорить. О том, что Олег рассказал Лере про Эльвиру он, конечно же, не сказал.

Его я нахожу в спальне. Без стука врываюсь в выделенную комнату и припечатываю к стенке.

— Какого хрена? — он меня отталкивает. Сильный, но я другого на работу и не взял.

— Ты зачем ей про Эльвиру сказал?

Олег перестает меня отпихивать, обмякает. Чувствует, сука, свою вину. Знает, что не стоило. Еще как не стоило. Его сестра — баба взрослая. У нее в голове свой царь, и это точно не Олег. После первого раза я ему ничего не сказал. И она тоже промолчала. Мы оба были пьяны, я считал ту ночь ошибкой.

Когда она пришла ко мне во второй раз, я мало что соображал. Находился на грани покупки билета к Лере и здравого ума, который говорил, что не стоит. Когда-то мне сказали, что попытка восстановить отношения похожа на починку машины. Как только появляются первые проблемы, ты едешь на СТО и тебе устраняют поломку. Это делается до тех пор, пока однажды ты не услышишь, что все. На автомобиле потенциально опасно ездить, нужно покупать новый. Наши с Лерой отношения были без мелких повреждений. Мы ничего не чинили, но первая же ссора, как серьезная авария. Ничего починить нельзя.

Эля, видимо, что-то почувствовала. Она долго работала у меня помощником бухгалтера, мы день в день находились в одном здании. Когда я, сидя с бутылкой виски, думал над покупкой билета, она зашла, чтобы что-то подписать. Подпись я поставил не глядя, отпустил ее, а она… не ушла. Остановилась у двери, обернулась, посмотрела на меня и сказала:

— Виски не выход. Ты же это знаешь?

— Не твоего ума дело.

— Не моего.

Она не ушла. Подошла ближе, попыталась забрать бутылку, но я крепко перехватил ее в воздухе.

— Какого черта?

Она выбила ее у меня из рук и предложила себя.

После второго раза я все рассказал Олегу. Она сама сказала, что это просто секс и ничего больше. Олегу я это говорил, поэтому его рассказ Лере был ни к чему.

— Я ничего такого не сказал. Упомянул, что у тебя есть женщина.

— У меня ее нет, — толкаю его к стене. — Я с твоей сестрой не разговаривал в последние месяцы, не говоря о другом. Она сказала, между нами только секс, я не давал ей обещаний. Эля знала, на что шла.

— Она моя сестра.

— Знаю, мать твою. И жалею, понял? Я не хотел, чтобы так вышло.

Я его отпускаю. Он не виноват. Сказал Лере, но его можно понять. Я правда не хотел с Элей, но она была рядом в самые трудные моменты. И она не позволила мне спиться. Олегу я звонил не всегда, а она знала, что я пью. И приходила.

Этот разговор должен был состояться где-нибудь в баре за текилой или на кухне за бутылкой водки. Эдакая встреча друзей, один из которых признается, что по ошибки спал с сестрой другого.

— Я жалею, что сказал Лере о сестре, — говорит Олег. — Я потом подходил. Говорил, что между вами ничего нет.

— Она не поверила.

— Может, отпустишь ее? За год не переболело?

Олег единственный, кто знает все. Как-то так вышло, что в тот момент рядом оказался он, и я вывалил все ему. Не Герману, который так-то мой лучший друг, и которому я доверяю, как себе. Не Стасу, с которым мы неплохо общаемся, а именно Олегу. Он был рядом, был готов выслушать. Потом, когда мы встретились с Германом и Стасом в баре, было уже не до откровений. Молчать хотелось. И бухать.

— Я думал, что успокоился, — усмехаюсь. — Стоило ее увидеть и понял, что нихрена. Что тянет, что хочу. Не могу я ее отпустить, Олег. В лепешку расшибусь, а верну.

— Тебе виднее, — он пожимает плечами. — Но пока все выглядит так, будто вы оба мучаетесь.

— Мне легче. Когда она рядом, под контролем, я знаю, что с ней все хорошо.

— Хочешь, я еще раз с ней поговорю? — предлагает друг, но я тут же отмахиваюсь от такой помощи.

— Вообще ее не трогай. Я сам.

Из комнаты Олега иду к себе. У ее двери останавливаюсь. Трогаю ручку, представляя, как опускаю ее вниз и захожу внутрь. Нас разделяет каких-то несколько метров, но я их не прохожу. Иду к себе. Ей нужно время, и я его дам.

В спальне звоню своему помощнику и прошу отменить все, что можно. Максимально освободить время для семьи. Вова задачу понимает, просит подождать час. Он сбросит график. Несколько минут брожу по комнате из угла в угол. Спать слишком рано, а больше заняться нечем. Можно, конечно, просмотреть почту, бумаги, присланные Вовой, но мозг совершенно не настроен на работу.

Пока Вова разгружает мой график, заказываю доставку лилий на завтра. Начинать нужно с мелочей, не правда ли? С банальных подарков, совместно проведенных вечеров и цветов. Хочу, чтобы Лера улыбалась и думала обо мне, глядя на цветы.