Незнакомец произнес эти слова с такой искренностью и таким убедительным тоном, что миссионер почувствовал себя побежденным. Он поднял вверх висевший у него на груди крест и, обращаясь к своему странному собеседнику, сказал:

— Клянитесь!

— Клянусь, — отвечал тот твердым голосом.

— Хорошо, — сказал священник, — теперь вы можете войти в комнату… Я даже не стану спрашивать у вас ваше имя.

— Мое имя ровно ничего не скажет вам, батюшка, — произнес незнакомец печальным голосом.

— Идите за мной.

Войдя в комнату, незнакомец обнажил голову и встал в углу.

— Не обращайте на меня внимания, батюшка, — проговорил он тихо, — и верьте данной мною клятве.

Миссионер отвечал только кивком головы.

Раненый все еще не подавал никаких признаков жизни и, бледный, неподвижно лежал в том же положении, как его опустили на постель.

Отец Серафим подошел к нему.

С осторожностью и кротостью, свойственными только вполне отрекшимся от мира и посвятившим свою жизнь на пользу ближнего, принялся он ухаживать за раненым.

Но все употребляемые им средства не давали никакого результата, и молодой человек все так же продолжал лежать пластом.

Дон Пабло с безнадежным видом покачивал головой.

Миссионер одно за другим употребил все известные ему средства для того, чтобы привести Шоу в чувство, но безуспешно.

Тогда к постели раненого приблизился незнакомец.

— Святой Отец, — проговорил он, слегка касаясь руки миссионера, — вы сделали все, что доступно человеку, но все ваши усилия не принесли никакой пользы.

— Увы! Да, — отвечал печально миссионер.

— Не позволите ли вы теперь мне попытаться привести его в сознание?

— Неужели вы думаете, что будете удачливее меня? — спросил с удивлением священник.

— Надеюсь, — спокойно сказал незнакомец.

— Но вы же видите, что я употребил все средства, которые предписываются в таких случаях.

— Совершенно верно, батюшка, но индейцы обладают некоторыми тайнами, известными только им одним, и эти таинственные средства производят изумительное действие.

— Да, я слышал об этом. Значит, вы тоже знаете эти таинственные средства?

— Да, мне известны некоторые из них и, если вы позволите, я испробую действие их на этом молодом человеке, который находится в безнадежном состоянии.

— Увы! Я опасаюсь этого.

— Мы ведь все равно ничем не рискуем, испробовав на нем крайнее средство, которое я предлагаю.

— Да, это правда.

— В таком случае, разрешите мне сделать пробу.

— Делайте что хотите… Дай Бог, чтобы труды ваши увенчались успехом, — проговорил с печальным вздохом миссионер.

— Только Он один и в состоянии помочь мне.

Незнакомец наклонился над молодым человеком и с минуту пристально всматривался в лицо раненого. Затем он вынул из-за пазухи граненый хрустальный флакон с зеленой как изумруд жидкостью.

Он просунул острие кинжала между стиснутыми зубами раненого и влил ему в рот четыре или пять капель жидкости, находившейся во флаконе.

Вдруг произошло нечто удивительное.

Шоу испустил глубокий вздох, открыл несколько раз глаза и, как бы под влиянием какой-то сверхъестественной силы, сел на постели и обвел вокруг себя удивленным взглядом.

Затем раненый провел рукой по бледному лбу и пробормотал глухим голосом:

— Эллен, слишком поздно… Я не могу спасти ее!.. Смотри, смотри, они уносят ее… она погибла!

И он упал на постель.

Все бросились к нему.

— Он спит, — вскричал миссионер с удивлением.

— Он спасен, — сказал незнакомец.

— Но, — спросил с беспокойством дон Пабло, — что значат слова этого человека?

— Вы не поняли их? — спросил незнакомец.

— Нет, и напрасно ломаю себе над этим голову.

— В таком случае, я могу объяснить вам это.

— Вы!

— Да, я. Слушайте. Этот юноша хотел освободить вашу сестру.

— Откуда вы это узнали?

— Правда ли это? — воскликнул дон Пабло.

— Правда… Продолжайте, — сказал священник.

— Его нашли перед домом, где ее приютили. Он лежал с кинжалом в груди.

— Дальше!

— Его ранили потому, что он мешал снова похитить ее у вас.

— О! Не может быть.

— А между тем это верно.

— Почему вы все это знаете?