— Конечно, я поговорю с тобой!

Мальчик благодарно улыбнулся:

— Я так рад! Мы подружимся, я знаю! — Он протянул руку. Бедняжка очень ослаб, ему стоило огромных усилий держать ее на весу. — Привет! Меня зовут Тэд.

Зейн осторожно коснулся пальцев мальчика:

— Рад познакомиться с тобой, Тэд. Меня зовут… — Зейн осекся. Мальчик не знал, что вот-вот умрет. Жестоко сообщать ему об этом. Но лгать тоже нельзя. Как поступить?

Тэд улыбнулся:

— Забыли? А может, пришли сюда, чтобы сделать мне укол, и боитесь, что я закричу?

— Нет. Понимаешь…

— Не говорите. Можно я угадаю? Вы явились получить по счетам? Мой папа наверняка залез в долги. Заклинания счастья — штука дорогая. Зря все это! Я по-прежнему чувствую себя неважно. Лучше пусть использует одно из них сам — уже дня два ходит как в воду опущенный. Наверное, потому что потратил столько денег на лечение. Все из-за меня! Я чувствую себя виноватым, а иногда хочу, чтобы все кончилось раз и навсегда! Пусть папа хоть немного порадуется.

Скоро так и случится, однако отец мальчика не станет от этого счастливее.

— У меня вообще-то другая работа. Хотя я тоже прихожу и забираю то, что люди должны отдать, а взамен избавляю от забот и тревог.

— Коммивояжер? Хотите продать что-то интересное? Новую программу для домашнего компьютера, которая унесет меня в другой мир на пару дней?

— Даже дольше, — вполголоса произнес Зейн.

— А, да ну их! Сначала было здорово, потом же надоело страшно! И магические игрушки — я при помощи заклинаний сотворил столько безобидных сказочных тварей! Вон там, под кроватью, завалялся розовый слоник. Видите?

— Мальчик поднял покрывало, и Зейн увидел маленькую фигурку. — Единственное, чего мне сейчас по-настоящему хочется, — выйти на улицу, увидеть солнце, ощутить ветерок на коже или просто пробежаться, почувствовать хруст сухих веток под ногами. Я так долго валяюсь здесь!

Конечно, мальчик все равно слишком слаб, чтобы бегать. Даже если он выведет его на улицу, ничего хорошего не получится. А что знает Тэд о своей болезни?

— Чем же ты хвораешь? — спросил Зейн.

— Что-то с позвоночником. Постоянно болит; на меня накладывают чары анестезии и колют в спину, но от этого немеют ноги, и я не могу ходить. Поскорее бы меня вылечили! Я и так пропустил столько занятий в школе! Не хочу оставаться на второй год. У меня ведь были неплохие оценки. Все мои друзья перейдут в следующий класс, а я, как дурак…

Значит, бедняге действительно сказали, что он поправится. Как они могли обманывать паренька!

— В чем дело? — спросил Тэд.

Настало время принять решение. Сказать правду или придумать что-нибудь? И то и другое плохо. Не говорить ничего — фактически та же ложь.

— Я пытаюсь сидеть на двух стульях…

— Смотрите, свалитесь!

Зейн улыбнулся:

— Лучше прокачусь на своем коне.

— У вас есть лошадь? Вот здорово! Всегда мечтал о собственном скакуне! Он породистый?

— Не знаю, я плохо разбираюсь в этом. Мне он достался… по наследству. Великолепный белый жеребец, может летать.

— Как его зовут?

— Морт.

— Моррис?

— Морт, с буквой «т» в конце. Он…

Тэд сразу наморщил лоб:

— «Мортис» по-латыни — смерть. Мне всегда она хорошо давалась.

Черт, он здорово влип! Сам Зейн не выучил ни одного из мертвых языков. Откуда ему было знать, что Тэд окажется таким образованным?!

— Это конь бледный, который служит Смерти.

— Но на нем не может ездить обычный человек!

— Может, если станет его хозяином. — Близится момент истины. Неужели нельзя было сказать прямо?!

Мальчик пристально вгляделся в незнакомца.

— Черный плащ! — воскликнул он наконец. — И капюшон, как у монаха. А лицо! Да, теперь я вижу… Череп!

— На самом деле я просто человек, которому поручили такую работу.

— Значит, вы… — Тэд содрогнулся, порывисто вздохнул. — Я больше никогда не пойду в школу, верно?

— Мне очень жаль.

— Я так и знал! Никогда не верил этим врачам! Да, заклинания и лекарства помогали, я чувствовал себя нормально — а сны говорили правду! Я сейчас вопил бы от ужаса, но меня накачали фальшивым счастьем, и я просто не способен грустить. Знаете, а вы не такой уж страшный и плохой. По крайней мере поговорили со мной немного.

— В душе у меня скопилось одинаковое количество добра и зла. А вот что касается тебя… Слушай, ты совершил какой-нибудь по-настоящему серьезный грех?

— Ну, однажды украл игрушку в магазине…