Любовницей она тоже была идеальной. Безудержная страсть невероятным образом сочеталась в ней с богатым опытом и знаниями. Казалось, процесс соития изучен Кристиной вдоль и поперек до такой степени, что не осталось в нем никаких тайн. Ничем ее не удивить, не огорошить. Любое «баловство», представляющееся мне безумным экспериментом, для долгоживущей было не более чем повторением давно опробованного и освоенного навыка. Что, впрочем, не мешало получать от него удовольствие вновь и вновь.

Она опустошила меня полностью, лишив сил и желаний. Упражнения в постели стали напоминать дикий заезд, гонку, марафон без определенной цели и времени. Сердце колотилось, как безумное. В какой-то момент показалось, что я не выдержу продолжения чисто физически. И, будто ощутив этот настрой, Кристина тут же сбавила напор. Мы раскинулись в постели, тяжело дыша и отдыхая от бешенного ритма.

Да, за плечами мисс Слейт огромный жизненный опыт. И в сексе, и во многих других областях жизни. Рядом с Кристиной я ощущал себя, словно первоклассник перед умудренным профессором — настолько же гигантская разница в знаниях.

Так кто же ты такая?

Таинственная долгоживущая, действующая от имени выдуманного «особого отдела». С идеальным телом модели и боевыми навыками убийцы. Одинаково свободно чувствующая себя в постели и у кухонного стола. Расслабленно беседующая с главой мафиозной семьи. И, кстати, пугающая его до усрачки.

Кто же ты?

У меня была догадка. Безумная и совершенно невероятная. Настолько бредовая, что спрашивать подобное казалось чем-то граничащим с оскорблением. Прямая дорога в сказку, к небылицам и выдумкам в духе барона Мюнхгаузена. И все же... все же... рискнуть?

— Каким он был? — спросил тихо, с трудом перебарывая накатившую нерешительность.

— Кто? — Кристина повернулась в пол-оборота, продолжая рассматривать улицу.

Похоже, ее совершенно не волновало, что стекло прозрачно в обе стороны. И какой-то везунчик вполне мог бы лицезреть все неприкрытые девичьи прелести с той стороны окна.

— Твой отец, — подсказал и тут же мягко захлопнул «ловушку», — Никола Тесла.

Бокал хрустнул в ее руке, смятый непроизвольным усилием. На пол упали осколки стекла. Брызнуло вино, смешавшись с кровью.

Кристина сморщилась, взглянув на пораненные пальцы. Мне достался укоризненный взгляд.

— Сказать, что ты идиот и что все совсем не так, уже не прокатит? — без особой надежды осведомилась она.

Я покачал головой, изо всех сил стараясь сдержать широченную улыбку, упрямо лезущую на физиономию.

Прав! Догадка верна! Стопроцентное попадание!

Сердце возбужденно екнуло, радуясь сорванному джек-поту. Если девушка казалась обескураженной, то я и сам, в общем-то, был в шоке от собственной догадливости.

— Как ты понял? — Слейт спросила уже спокойно, восстановив контроль над эмоциями.

Выудив из тумбочки бумажное полотенце, она бережно вытерла порез на ладони. Осколки бокала переместились на подоконник, образовав там аккуратную горку.

— Не знаю. Толком не объяснишь, — промямлил, не спуская глаз с красотки, — Ты ведь гораздо старше, чем желаешь казаться. Поведение. Манеры. Знания. Влияние в конце концов. Такое не зарабатывается за одну жизнь. И речь... Словечки, будто прямиком из исторических хроник. А «Слейт» это ведь почти прямая анаграмма к «Тесла»? А вообще — не спрашивай. Просто угадал.

Кристина зябко повела плечами, вытащила из горы разбросанной одежды блузку. Натянула на голое тело, отчего стала еще более привлекательной.

— Отец был грубым, чопорным, импульсивным, — мрачно проговорила она, не скрывая раздражения, — С явными расстройствами психики. Постоянно мыл руки, ни с кем не общался — боялся заразиться и умереть. Он не любил людей. Вернее сказать — терпеть их не мог. Всегда предпочитал одиночество. Общество лабораторных машин и собственных изобретений. Даже удивительно, как у них с мамой получилось... зачатие. Тесла ведь никого к себе не подпускал.

Опершись на подоконник, Слейт уставилась куда-то в угол спальни. Разговор явно был неприятен. Будто она заново погружалась в пучины воспоминаний, давным-давно погребенных под запретным замком.

— Я долго не могла понять, почему папа меня не любил. И знаешь, что? — девушка бросила ничего не выражающий взгляд, — Оказалось, я для него — только лишь очередное изобретение в череде тысяч таких же. А к ним Тесла терял интерес почти сразу. Творчество, созидание, выдумка — вот чем он жил. После того, как нечто новое рождалось, оно как бы переставало быть для него желанным. Он даже патентовал далеко не все. Не говоря уже о коммерческом использовании своих наработок.

Помолчав, девушка презрительно фыркнула. Похоже, воспоминания об отце не принесли ей ничего приятного.

— Даже на смертном одре он остался таким же холодным, — мрачно закончила Кристина, — Умирал, но не сказал ни слова. Ни единого теплого слова.

Повисла тишина. Да и что тут скажешь? За одну жизнь человек может накопить приличное количество скелетов в шкафу. А за несколько?

Если Кристина — дочь Теслы, сколько же ей лет? Четыреста с лишним, не меньше... Что там насчет эмоционального угасания? Что-то никаких признаков бесчувственности я не заметил... По крайней мере в постели.