Послышался третий удар колокола, раздался свисток паровоза, и поезд медленно двинулся мимо ошеломленных свидетелей этого дикого происшествия.

В этот апрельский вечер впервые в сезоне на сцене Большого театра Шаляпин пел Бориса Годунова. Все места были распроданы на три недели вперед. Как великолепен был зрительный зал!

Парадные формы офицеров и государственных чинов, эмаль орденов, яркие пятна аксельбантов, светлые туалеты женщин, мерцание жемчуга, сияние бриллиантов – все это создавало непередаваемый по богатству красок блестящий ансамбль.

В четвертом ряду партера сидела Арина. Прозвенел последний звонок, но кресло рядом с ней оставалось пустым. Она равнодушно поглядывала на соседей и время от времени погружала взор в программу спектакля, смятую машинальным движением рук, не затянутых в перчатки. Обернувшись, она посмотрела во второй ярус. С трудом ей удалось различить среди множества людей бледное лицо студента с золотыми эполетами. Он смотрел в ее сторону. Она дружески кивнула ему и получила в ответ учтивый поклон.

Началась увертюра. Кресло рядом с ней по-прежнему пустовало.

Арина пребывала в дурном настроении, которое не покидало ее вот уже несколько недель. Полгода жизни в Москве не принесли ей ожидаемого удовольствия. Она чувствовала себя одинокой, потерянной в этом огромном городе. У себя дома она была повелительницей; здесь надо было начинать все сначала. У Арины, пожалуй, хватило бы на это сил, но недавний неудачный опыт отбил у нее охоту. Борясь с одиночеством и стремясь бежать от скуки семейной жизни, – в качестве последней уступки отцу – она жила у дяди, с которым, равно как и с его женой, не смогла найти общего языка – Арина часто ходила в театры, в частности, в знаменитый Художественный. Ее интерес вызвал один из первых актеров труппы, и она посещала все спектакли, где он был занят.

Наконец она была представлена ему. Они совершали совместные автомобильные прогулки, ужинали в ресторане или у него дома. Как вдруг спустя несколько недель, обнаружив его ничтожность, она презрительно оставила его, даже не объяснившись. От этого приключения у нее остался горький осадок. Она пыталась прилежно заниматься, но университетские профессора не оправдали ее ожиданий. Короче, она сердилась на Москву за постигшее ее там разочарование.

На сцене народ у стен монастыря умолял невидимого Бориса принять корону и положить конец нищете и страданиям. Печальное пение многоголосого хора разрывало душу.

В этот момент по ряду, где сидела Арина, стал пробираться мужчина. Извинившись перед ней, он занял пустовавшее кресло. Арина успела заметить, что, державшийся свободно и уверенно, мужчина – высок и моложав, хотя определить его возраст было затруднительно. Она чувствовала, что сосед бросает на нее взгляды. Наконец, спустя несколько минут, он обратился к ней вполголоса:

– Кто сегодня поет Бориса?

Она взглянула на него с изумлением:

– Шаляпин, конечно.

Он удовлетворенно вздохнул, улыбнулся и добавил:

– В антракте я объясню вам…

Подавив неожиданное желание рассмеяться, Арина промолчала. Упал занавес по окончании первого акта, в зале дали свет.

– Я догадываюсь, что вы обо мне подумали, – сказал сосед Арины. – Я только сегодня приехал в Москву. Возвратившись в семь часов к себе в гостиницу „Националь", случайно узнал, что сегодня дают „Бориса Годунова", и примчался сюда.

– Но ведь у вас не было билета? – спросила Арина, в которой против воли заговорило любопытство.

– Ах, это… – промолвил он, улыбаясь. – Примите к сведению, что для меня всегда и везде найдется место. Кассирша мне, конечно, отказала, но в вестибюле одна старая женщина, очевидно, только меня и ждала с билетом какого-то заболевшего человека. Видите, как все просто?

– И вам все так легко удается?

– Несомненно.

Поднялся занавес, предстоял выход Бориса. Разговор, доставлявший обоим явное удовольствие, прервался.

Когда наступил второй антракт и зал задвигался, сосед Арины сказал:

– Я не обедал и умираю с голоду. Сделайте одолжение, пойдемте в буфет, я чувствую, что не могу расстаться с вами.

– Я здесь не одна, меня сопровождает один студент, который сутки стоял за билетами – себе в ярус и в партер для меня.

– Еще один резон, чтобы удрать. Арина последовала за ним.

За время спектакля они уже так освоились друг с другом, что в последнем антракте он вызвался проводить ее. Возразив поначалу, потому что сама просила заказать автомобиль, она тут же передумала: