– А что случилось-то?

– Да не знаю я, - ответил мужик, пожав плечами. - Одно знаю, что он ненормальный и ружье у него дома тоже имеется. Охотник он. Ездит на своем "москвиче" каждую осень уток стрелять.

– Я же не утка, чего мне бояться, - ответил Семен и протянул мужику червонец. - Не говори никому о нашем разговоре. Выпей и забудь.

– Ладно, - согласился мужик, пряча червончик в карман, - да и кому мне рассказывать? Кому это интересно?

А сам подумал: "На хрена мне трепаться? Что я, не вижу, из какого ты военкомата? Твою рожу ментовскую за версту видать!"

– Ну, пока, - попрощался Семен.

– Пока, - ответил мужик. - С получки десятка за мной.

Семен лишь махнул рукой и пошел в сторону дома Голубеева. Он шел и думал о том, что сейчас лицом к лицу столкнется с человеком, убившим Василия, Алика, Бомбу, Таньку, Кирилла. Убившим безжалостно и жестоко. Нет, никто из них не был Семену другом, и даже приятелями они никогда не были. Просто попали на зону по одному делу. Нелепый случай собрал однажды их всех вместе в одной квартире и соединил затем на долгие годы. Но связал лишь их память, потому что сидели они в разных местах и, вернувшись, не хотели видеть друг друга.

И вот спустя еще два года кто-то неведомый опять собирает их вместе в братскую могилу. Но собирает не этот ненормальный психопат Голубеев, свихнувшийся на почве смерти собственной дочери. Все гораздо страшнее и глубже. Кто-то движет и Голубеевым, и тысячей других Голубеевых. Этот "кто-то" двигал и ими в тот день, когда они насиловали глупую девчонку. Семен, конечно, может скрутить маньяка - папашку убитой девчонки, но он совершенно бессилен перед тем, кто дергает за нити, привязанные к рукам убийцы. Он сам был марионеткой в его руках.

Семен подошел к калитке. Она не была заперта. Опасаясь, что ржавые петли заскрипят на весь поселок, Семен медленно и осторожно потянул калитку на себя, и когда открылось небольшое пространство, достаточное, чтобы проскользнуть в него, Семен нырнул внутрь. Он подошел к двери и прислушался. В доме громко орал телевизор, гремела посуда. Семен слегка потянул за ручку двери и понял, что она не закрыта.

Вероятно, хозяин ходил на двор по естественным надобностям и дверь не запер. Все как будто бы шло в пользу Семена, он достал свой газовый пистолет и также осторожно, как в калитку, проник в дверь, которая не стукнула, не скрипнула, не пискнула.

Семен оказался в чертовски темных сенях и несколько секунд ждал, пока глаза привыкнут к темноте. Кто-то толкнул Семена в ногу. Он вздрогнул и опустил глаза. Серая кошка. Задрав пушистый хвост, она мирно терлась об его ногу. "Хорошо, что у него не собака", - подумал Семен. Ему захотелось погладить кошку, но делать этого он не стал. Не время. Семен спрятался за стоящий в коридоре шкаф и осмотрелся. Сени соединялись с кухней, где горел свет, гремел телевизор, и что-то подгорало на плите. Вход в кухню был завешен тряпкой, которая в летнее время предохраняла от комаров и мух, и с тех пор не была снята.

Если бы так громко не орал телевизор и не эта тряпка, то хозяин наверняка сразу же заметил бы Семена, услышал как он вошел, но он не заметил. Все-таки сегодня Семену везло. Итак, сейчас он ворвется в комнату, где ничего не подозревающий Голубеев жарит свои кабачки, приставит ему ствол к башке и хорошенько расспросит обо всем. А дальше будет видно что делать. Семен рывком отдернув занавеску, заскочил в кухню. Там никого не было. Еще одна дверь из кухни вела в другую комнату, и Семен ринулся туда. В темной зашторенной комнате пахло нафталином и лекарствами. И никого не было...

Что-то холодное металлическое вдруг ткнулось в затылок Семену.

– Милости просим, ковбой, - сказал хриплый голос с усмешкой, - я тебя ждал.

Семен растерялся. Откуда он взялся сзади, ведь в кухне никого не было. И спрятаться негде. А если и прятался, да еще с ружьем, то, значит, знал, заметил, догадывался, что Семен идет к нему.

– Брось свою игрушку далеко вперед, - сказал ему Голубеев сзади, - у меня ружьишко настоящее и заряжено шляпками от гвоздей. Если нажму на курок, то от башки твоей останутся только фотографии в школьном альбоме, да мозги на стенах.

Семен не стал упрямиться, играть в супермена и бросил пистолет на стоящую у стены кровать. Стрелять Голубееву в собственной доме, да еще в утренней тишине, когда любой скрип разносится по округе, как гром молнии, было бы сумасшествием. Хотя Голубеев и был ненормальным, но не настолько же. Все маньяки всегда заботятся о спасении собственной шкуры, поэтому Голубеев не будет стрелять сейчас, Семен это знал. Что же он будет делать дальше? Кошка бесшумно прибежала из коридора и снова стала тереться о ноги Семена.