— Что ж, у тебя появился шанс занять Ванино место. И я надеюсь, что ты не шмыгаешь носом просто так, м? — хитро улыбнулась свиноматрица.

Судя по всему, ей на тех двух было наплевать, равно как и на Ваню… да и на Лёшу, на Виктора, на меня и на всех остальных тоже. Между прочим, Алексей реально стал Лёшкой, когда Алла Борисовна попросила убрать Ваню в багажник, назвав уже и его дерьмом, которое нужно будет спалить по приезду на базу.

Я, чтобы свиноматрица не передумала о своём решении, воспользовался положением Алексея, который реально смотрелся уже как Лёшка, а значит, не особо и мог что-то противопоставить моим уворотам.

Мысль пришла сразу. Мне оставалось только лишь попросить Аллу Борисовну дать команду чёрному костюмчику, чтобы тот атаковал меня. Но даже и этого не пришлось делать, потому что дама в чёрном большом платье опередила меня.

— Лёша, отрежь ему что-нибудь, — снова заржала свиноматрица.

Парень испугался. И его страх, помноженный на изначальный страх, вселил уверенность, с которой он попытался убить меня водным мечом.

Я увернулся, как и с теми чёрными костюмчиками, которых отправил к Верховному богу. Снова схватил Лёху за запястье и смог перенять часть магии.

На этот раз я всё сделал идеально, но всё равно не хватило опыта, чтобы создать водный меч. Выходит, нужно прокачиваться, потому что запас во мне действительно нулевой… ну почти нулевой.

Я не спешил проявлять водный меч. Кроме того, это уже будет то, что мне придётся постоянно использовать перед Плешивой и её шестёрками, чтобы те не заподозрили, что я зеркальный наследник. Хотя не думаю, что они все думают об этом. У них совсем другие проблемы. Да и кто будет вспоминать про события трёхсотлетней давности. Это как представить, что все маги помнят и думают постоянно только о том, как впервые открыли в себе дар.

Да, это было весело. Да, вспомнят, если захотят. Но просто так никто об этом не думает.

Тем временем я увернулся ещё от нескольких атак Лёши. Парень так разозлился, что снова испугался. Видимо, он думал, что Алла Борисовна и его убьёт.

— Ты меня за этим сюда притащил?.. чтобы я смотрела, как один уворачивается, а другой не может попасть? — вздохнула свиноматрица, смотря на Виктора, который тоже весь трясся.

Наверное, думал, что жена ему сама яйца оторвёт, если узнает, что Алла Борисовна его убила. Вот реально, на его лице это и читалось: «Жена узнает, воскресит, а потом отрежет яйца!»

— Вот видите, я могу уворачиваться от их водных мечей. Но ещё могу и сам использовать кинжал, — сказал я свиноматрице.

— И зачем мне ещё один клоун, который уворачивается?

Я, наконец, призвал водный кинжал и порезал Лёхино правое запястье. Парень не кричал, но схватился за руку и присел на одно колено.

— Я не просто клоун, который уворачивается, а клоун, который может заменить то дерьмо, которое недостойно клоуна вроде меня, — выдал я. — Вы уже потеряли троих, хотя я не осуждаю — дело Ваше. Однако я могу быть круче троицы.

Лёха понимал, что Алла Борисовна просила его отрезать мне что-то, поэтому попытался втихаря напасть со спины.

— А вот это уже «в крысу» называется! — гаркнул я, снова увернувшись. Ещё и схватил парня левой рукой, чтобы перенять тот же дар во вторую руку. Вышло хуже. — Вот видите, мои увороты позволяют наносить удар противнику водным кинжалом. А потом добивать водной иглой. — И я с левой руки создал на двух пальцах водные иглы, потому что хватило магии и опыта только на такое дополнение и удержание.

Но тут главное — это держаться, спокойно и уверенно рассказывая про свой якобы талант, чтобы Алла Борисовна поверила. Хотя свиноматрице было пофиг… до того момента как я не пробил Лёхе живот, потому что парень всё никак не мог угомониться.

— И что ты хочешь этим сказать? Ну можешь ты добивать и уворачиваться, и что? — уже заинтересовалась свиноматрица.

— А то, что я гораздо лучше того мусора, который Вы называете «дерьмом». Я лучше даже не троих, а четверых… причём могу брать ту же сумму, что берёт всего один клоун.

Вот здесь самоуверенность попёрла из всех щелей.

Хоть что-то от брата-близнеца я подчерпнул полезное против уродов.

С такой искусственной самоуверенностью даже искусственность кажется чем-то настоящим, живым.

— Такой самоуверенный… — улыбнулась женщина. — Лучше четверых, говоришь? Ладно. Троих я уже потеряла, а значит, могу ещё одного потерять и заменить на тебя. — И свиноматрица сама создала огромное водное копьё, которым пробила Лёхину голову.

Все молчали. Даже я не хотел ничего говорить, да вообще ничего не хотел, кроме как замочить эту тварь.