Подозрение, что Ориэлла снова взялась за эти штучки, лишило воина сна и покоя. Он уже знал, что она унаследовала от матери магию Земли и умела общаться с животными и заставить расти молодые побеги. Это было не страшно. Эйлин, как правило, всегда была рядом, да и повредить себе магией Земли девочка не могла. Но Джерант владел магией Огня, и контакт с первобытной энергией, необходимой для этого, делал эту науку одной из самых опасных. Форрал очень обеспокоился. Неужели девочка унаследовала от отца его способности и является одной из тех редких волшебниц, которым подвластны все формы магии? Если так, то без соответствующего обучения она подвергнется серьезной опасности, да и те, кто с нею рядом, тоже.

Форрал подумывал поделиться ли своими подозрениями с Эйлин, когда та вернется, но в глубине души ему не хотелось этого делать. Потрясенная гибелью Джеранта, фея наверняка не сможет жить с ребенком, который унаследовал разрушительную силу своего отца, а если бы она отвергла Ориэллу именно теперь, когда их отношения только-только стали налаживаться, это была бы настоящая трагедия. В любом случае, у него пока нет никаких доказательств, и пока он их не получит, не имеет смысла расстраивать мать. Сначала надо все выяснить.

Когда Ориэлла ускользнула в очередной раз, Форрал незаметно последовал за ней. Он опасался, как бы его не выдали птицы, но те были слишком заняты кормежкой своего ненасытного потомства, чтобы думать о чем-то еще. Выскочив из башни, Ориэлла кликнула своего пони, и Форрал, чертыхаясь, бросился искать спою лошадь.

Предоставленное самому себе животное обленилось, растолстело и перестало слушаться узды, так что воину пришлось приложить немало усилий, чтобы заставить его повиноваться. Когда Форрал наконец смог пуститься по следам Ориэллы, оказалось, что девочка окольной дорогой направилась к лесу, лежащему за пределами кратера. Воин нахмурился — она определенно что-то скрывала. Через некоторое время следы привели его на знакомую поляну, где они встретились в первый раз. Форрал осторожно раздвинул густые ветви и замер.

Ориэлла вздохнула и сосредоточилась. Пока ей удавалось жонглировать только шестью огненными шариками одновременно, и было очень трудно держать их под контролем и не обжечься.

Лицо ее покрылось потом, она быстро утомилась. Один из сияющих цветных шариков стремительно вильнул в сторону, и полетел прямо к дереву. Огромным усилием воли Ориэлла вернула его назад, чуть не спалив при этом волосы. Пожалуй, на сегодня хватит! С большой осторожностью, один за одним она погасила висящие в воздухе шары и плюхнулась на упавший ствол, вконец измученная, но невероятно довольная собой.

Послышался хруст веток, и не успела Ориэлла опомниться, как чьи-то руки схватили ее за плечи, подняли вверх и развернули так, что она оказалась нос к носу с Форралом. Девочка ошеломленно вскрикнула, и на ее лице появилось виноватое выражение. Она еще никогда не видела своего друга-великана таким рассерженным.

— Что ты тут делала? — заорал он. — Ну-ка признавайся! Ориэлла открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова. Воин встряхнул ее так, что клацнули зубы.

— Говори! — взревел он.

— Иг-грала с огненными шариками, — с трудом выдавала из себя Ориэлла, — А я что тебе сказал?

— Н-не играть.

— Почему?

— Потому что это очень опасно, — тихим голосом отозвалась Ориэлла. Она была слишком напугана, чтобы плакать, и, кроме того, поражена внезапным превращением лучшего друга в грозного великана.

— Ну что ж, сейчас ты узнаешь, насколько это опасно!

С мрачным лицом Форрал уселся на поваленное дерево, положил девочку себе на колено и шлепал до тех пор, пока она не зарыдала. Наказание само по себе оказалось достаточно болезненным, но обиднее всего было то, что оно исходило от ее обожаемого Форрала. Когда он наконец остановился, ей показалось, что прошла целая вечность.

— Ты сама виновата, — резко произнес Форрал, не слушая ее жалоб. — Ты отлично знала, что поступаешь плохо, и все же тебя это не остановило. Я думал, что могу доверять тебе, Ориэлла.

Но теперь вижу, что ошибался.

Он опустил ее на землю. Уткнувшись лицом в прошлогодние листья, девочка горько разрыдалась, а когда она подняла голову, Форрал исчез.

Ориэлла чувствовала себя униженной и никак не могла понять, как это Форрал мог отшлепать ее. Ведь он ее никогда и пальцем не трогал. Она считала его своим другом. Девочка медленно начала понимать, что, наверное, действительно поступила очень дурно.

Но ведь это было так здорово!

— Все равно я буду делать это, — упрямо пробормотала она. — Я докажу ему!

Но тут в ней проснулся голос разума. Форрал никогда ничего не делал без причины и всегда оказывался прав. Может быть, он прав и на этот раз? Неожиданно ей в голову пришла новая мысль. А вдруг он так рассердился, что решил уехать? Не помня себя от ужаса, Ориэлла, пошатываясь, встала на ноги и свистнула пони.

— Только бы он был дома, — молила она. — Если только он там, клянусь, я никогда больше этого не сделаю.