К изумлению Элиона, гнедой строптивец ничуть не возражал против того, чтобы его ввели в укрытие, — напротив, он так туда рвался, что едва не затоптал чародея. Правда, в самой пещере коню пришлось низко опустить голову: сучья, из которых был сплетен ее свод, царапали его спину. Люди — даже не слишком рослый Элион — тоже вынуждены были сутулиться. Едва войдя в пещеру, Элион обессилено рухнул на колени, дрожа от холода и безмерной усталости, и кое-как стряхнул с бороды иней, намерзший от его дыхания. Когда он начал растирать руки, чтобы восстановить обычный ток крови, окоченевшие пальцы пронзила жгучая боль.

Отправляясь в горы, Элион, как было принято у всех чародеев, неизменно прихватывал с собой фляжку с целительным снадобьем. Вода, мед и немного бренди — незаменимое средство для того, кто продрог до мозга костей. Немного отогрев пальцы, чародей запустил руку во внутренний карман кожаной куртки, где хранил заветную фляжку. Не сразу ему удалось вытащить пробку — пришлось в конце концов поработать зубами, — зато после нескольких глотков в голове немного прояснилось. Тогда Элион передал фляжку Тормону — тот, как ни удивительно, держался на ногах, хотя и вынужден был опираться на круп дрожащего от изнеможения гнедого.

Торговец послушно глотнул — и взгляд его прояснился.

— Помогло, — чихнув, заметил он. Потом налил немного снадобья на ладонь и протянул ее коню — тот с благодарностью слизал живительную влагу.

— Надо бы состряпать побольше этой благодати. — С каждым словом голос Тормона заметно креп. — У тебя есть все, что нужно?

— Да, в седельных сумках — если только вода в большой фляге не замерзла. — Элион неловко поднялся, стараясь не задеть головой низкий потолок пещеры, и потянулся к фляге, что так и висела, притороченная к седлу.

— Не должна бы, — отозвался Тормон. — Я всю дорогу прикрывал ее ногой. Ну-ка, дай я этим займусь.

Элион неуклюжими пальцами возился со сбруей гнедого. Торговец легонько отодвинул его плечом, мигом снял с гнедого все вьюки и отдал их чародею. Затем он расстегнул подпругу, с ворчанием снял седло и сунул его в угол пещеры. Элион смотрел на спутника, неподобающе разинув рот. Он-то помнил, как размышлял на тропе, что Тормон, целиком погруженный в горе, станет для них лишь обузой — а торговец между тем, несмотря на свои страдания, не потерял головы и позаботился о том, чтобы вода во фляге не замерзла. Чародей не знал даже, возмущаться ему или восхищаться таким несгибаемым здравомыслием.

Тормон между тем погладил влажную от растаявшего снега шею гнедого.

— Славная лошадка, — сказал он, — такая маленькая. Повезло нам. Кабы здесь были вороные Канеллы…

Он осекся и поспешно отвернулся, чтобы Элион не увидел его лица.

Сердце молодого чародея сжалось от сострадания. Он слишком хорошо понимал, каково это — потерять самого близкого человека. Чтобы дать Тормону время прийти в себя, он принялся с нарочитой неспешностью обустраивать их временное жилище. Светилку он воткнул меж двух ветвей, повыше, чтобы осветить всю пещеру. Теперь, когда сюда завели еще и коня, в убежище оказалось на редкость тесно. Элион протиснулся мимо Тормона, зорко следя за тем, чтобы гнедой не лягнул его — хотя тому сейчас явно было не до обычных своих фокусов, — и заткнул охапкой хвороста вход, чтобы в пещеру не задувал ветер и снег.

Тормон оглянулся. Лицо его было бледно, но, судя по всему, он уже вполне овладел собой.

— Не забудь про шест.

Элион кивнул и поднял с пола шест, который торговец вырезал, покуда они мастерили убежище. Это был длинный и тонкий ствол молодого деревца, с которого Тормон срезал все ветки. Вдвоем мужчины подняли шест и протолкнули в сплетение ветвей и сучьев на потолке пещеры — теперь он торчал высоко над снегом.

— Хорошая мысль, — заметил Элион. — Если нас засыплет снегом, проще будет нас найти и откопать.

Он совсем упустил из виду, что торговец понятия не имеет ни о существовании Тиришри, ни о телепатической связи, ни о том, что совсем неподалеку, в доме у подножия перевала, укрылись другие чародеи.

Торговец отчужденно глянул на него.

— Уж лучше сдохнуть под снегом, чем принять помощь из этого проклятого города, — угрюмо сказал он. — Куда важнее, что шест сохранит нам отверстие для воздуха, сколько бы снега ни нападало за ночь.

Смешавшись, Элион принялся разбирать свои вещи и первым делом снял непромокаемый холст, в который были завернуты одеяла. Сейчас ему хотелось только одного — хорошенько выспаться в тепле и сухости.

— У тебя есть сухая тряпка? — отрывисто спросил Тормон.

Радуясь тому, что торговец, похоже, все-таки решил позаботиться о себе — по правде говоря, этот немногословный мастер на все руки уже начинал раздражать Элиона, — чародей порылся в сумке и вынул солидных размеров фланелевый лоскут. Тормон взял его, благодарно кивнул и как ни в чем не бывало принялся протирать фланелью гнедого.

— Эй! — возмущенно воскликнул Элион. — У меня другой тряпки нет.

Тормон глянул на него непонимающе — словно пытался и не мог постичь глубину чужого эгоизма.