Она все-таки обняла и поцеловала меня, но только когда мы были уже дома.
– Что ты встречаешь его, будто он год дома не был, – проворчал отец и, кряхтя, присел к столу. – Он неделю только в лесу и побыл.
Сам он лишь пожал мне руку и стукнул по плечу – с возвращеньем.
– Ты, мать, давай сооруди на стол, видишь, парень голодный, аж с лица спал.
– Да вижу я, – спокойно ответила она. – Сейчас все будет.
Есть я действительно хотел зверски, а сейчас, почувствовав себя дома и в безопасности, организм срочно потребовал пищи, недвусмысленно подавая сигналы бурчаньем в животе. Я не выдержал, взял из хлебницы кусок хлеба и, посыпав солью, откусил большой кусок.
– Ты не хватай куски, сейчас нормально поешь. Ты лучше садись. – Отец показал на стул рядом с собой. – И давай рассказывай, что там у вас с Афанасием произошло?
– Отец! – прикрикнула от холодильника мать. – Не трогай его пока. Дело серьезное, поест, все расскажет обстоятельно.
