Тихо постанывающего мужика провели мимо нас вниз по лестнице. Один из цветных обручей едва не коснулся моей руки, отчего я тоже ощутил болезненные покалывания в теле.

— Опасный преступник? — спросил я.

— Один из главарей шайки «Сильные Телом», — охотно ответил стражник. — Обвинили-таки, мерзавца. Долго же он избегал Обвинения.

— А что за обруч вокруг него?

— Озарение «Подавление Света», — так же охотно ответил стражник. — Оно вытягивает из приговорённого все озарения.

— А куда его ведут?

— Куда-куда, — отозвался стражник. — В какой-нибудь край.

— А там что?

— Там его сбросят в грязь. — Стражник потерял интерес к разговору со мной. Толкнув локтем, сказал: — Давай, шагай. Если станешь частым гостем в Прямом Пути, то тебя однажды тоже сбросят.

Винтовая лестница тянулась высоко, теряясь в своих извивах. Через равные промежутки лестница прерывалась просторными круглыми площадками с круглыми дверями. На одной из этих площадок стражник остановился и толкнул круглую дверь.

Я только-только попал в этот мир, но меня уже втянуло в жернова местного правосудия. Радовало, что, по всем приметам, оно здесь вершилось быстро.

Мы вошли в просторное помещение, похожее на храм Двенадцати Тысяч Создателей. В высоких арках так же стремительно бежали облака и пробивались яркие лучи солнца. Только стены и пол здесь не украшены иероглифами озарений и узорами. На одной стене разместились массивные объёмные иероглифы, означавшие «Обвинение и Правда».

Вдоль стен рядами стояли деревянные скамейки. Мои родители уселись рядом друг с другом. Отец взял ладонь матери в свою. Оба с тревогой уставились на меня.

Кроме нас в зале присутствовало несколько стражников, один из которых откровенно дремал, сидя на скамье и свесив голову. И десятка два незнакомых людей разного возраста, одетых в разнообразные туники, плащи и халаты. Я не слишком вглядывался в их наряды, но подметил, что никто не носил штаны.

Особенно выделялся многослойный халат одного толстого господина, украшенный таким количеством золотых узоров, что блестел в лучах солнца, как диско-шар на танцполе, отбрасывая на стены дрожащие солнечно-золотые отблески.

Стражник поставил меня в центр площадки и ушёл. Тут же передо мной выросло два огромных плоских камня. Мало того, что они походили на высокие надгробия, так и появились из каменного пола со скрежетом и скрипом. Я в испуге отскочил, что вызвало насмешки зрителей.

Кто-то рассмеялся:

«Первый раз, что ли?»

На первом камне со скрежетом проступил объёмный символ «Обвинение». Под ним, с едва слышим шорохом, вылупились ряды иероглифов, описывающие моё преступление.

Я перевёл взгляд на второй камень. На его гладкой поверхности торчал символ «Правда» без какого-либо пояснительного текста.

Между камнями встал пожилой и лысый мужчина, облачённый в тёмно-синюю тунику, усыпанную мелкими узорами из символов Обвинения и Правды.

— Меня зовут Салуин Коут, — объявил он. — Моё предназначение: Помогающий Богам. Я буду вершить уравнивание Обвинения и Правды на Пути Самирана, сына Похара Те-Танга и Мадхури Саран.

Из этого я понял, что лысый — мой судья.

— Ты впервые на пути Обвинения и Правды, лениво, — сказал Салуин Коут. — Поэтому я должен спросить, знаешь ли ты, как вершится правосудие?

— Не очень… Я ведь впервые тут.

Судья недовольно вздохнул и пояснил:

— В Прямом Пути произойдёт сравнение твоих утверждений и мыслей с утверждениями и мыслями тех, кто обвинил тебя в преступлении.

— А кто меня обвинил? — спросил я. Хотя на самом деле было интереснее узнать, как можно вообще сравнивать чьи-то мысли?

— Четыре родственника погибших недавно людей, и небесный стражник, поймавший тебя на воровстве «уходящих граней».

— Что такое уходящие грани? — спросил я.

Лысый заметно удивился:

— Грани умирающих людей.

— То есть, грани можно забирать у других?

Судья то ли ужаснулся, то ли рассердился:

— Мальчик, не пытайся заболтать простое дело, — наставительно сказал судья. — Ты попытался отнять грани через грязное колдовство. Но доблестный небесный стражник Илиин вовремя прервал тебя.

Суть моего страшного преступления стала чуть яснее: меня обвиняли не в воровстве, а в попытке воровства.

— Ну, — с безразличной нетерпеливостью спросил судья. — Ты ознакомился с обвинениями?