— Меня бы вполне устроила физуха, — Лукьян широко улыбнулся — так, что даже зубы блеснули в лунном свете.

— Что?

— Простая физическая сила, — пояснил Лукьян, — чтобы, там, прутья гнуть. Стены поднимать. Такое вот.

— Ну посмотрим, — человек в клобуке всплеснул руками, — мы пришли, кстати. Он достал что-то трепыхающееся из мешка, который был перекинут через его плечо, — держи вот. Свечи захватил?

— Ага, — Лукьян кивнул, принимая несчастного петуха, — блин. И что, мне теперь так и держать его?

— Придумаешь что-нибудь, — ответил сопровождающий, — главное последовательность не нарушай.

— Не нарушу, — кивнул Лукьян, — слушай, а если я… скажем так, принесу с собой нечто очень ценное?

— Ты о чем?

— Ну, скажем, некое знание, которое очень сильно нам всем поможет? Это повысит мои шансы на… побочный эффект?

Я насторожился, уже понимая, о чем пойдет речь дальше.

— Да, — ответил сопровождающий, — чаще всего нечто ценное получают те, кто полезен. Я вот притащил технологию, которая состыковала старые знания и новые потребности…

— Ясно, — кивнул Лукьян.

— А что ты знаешь-то? — спросил незнакомец в клобуке, — можно было и раньше поделиться, это бы зачлось, между прочим.

Лукьян пожал плечами и улыбнулся вместо ответа.

— Ясно. А ты не промах. Ну все. Ждем тебя как все закончится. Удачи тебе!

— Спасибо, что подкинули.

— Ну не самому же тебе сюда переться? — фигура в клобуке пожала плечами, и направилась в сторону деревни.

Лукьян вздохнул, взглянул на бьющегося петуха и свободной рукой достал из кармана штанов нож. Я отвернулся. И в этот момент заметил, что туман, который стелился у самой земли, ведет себя странно: закручивается протуберанцами и двигается, становясь более плотным у могилы, возле которой стоял Лукьян, только что расправившийся с несчастной птицей.

Капли крови упали, сформировав воронки в этом странном тумане, который становился все гуще и темнее.

Я мог бы прямо сейчас достать пробирку и взять пробу. После этого тихо уйти. Это было очень соблазнительно. Но я понимал, что не могу оставить Лукьяна. Теперь; после того, как я узнал его подлинный замысел.

Мне еще не приходилось убивать. Если не считать монстра в радиоактивной пещере и ту тварь, которую я поразил из Асота.

А тут мне предстояло убить человека. И не просто человека — а знакомого, пусть и недавнего, которому уже начал доверять, с которым разговаривал за жизнь…

Лукьян расставил и зажег свечи. Времени почти не оставалось. А я все медлил, сжимая в ладони стилет, в который превратился Асот.

Был ли какой-то другой выход?

В тот момент уже нет. Если бы я догадался раньше еще могли быть варианты. Но не теперь.

Если я не сделаю это — тварь узнает о нашем плане. И последняя надежда сохранить Землю будет потеряна. Стоит ли эта надежда человеческой жизни? Пока еще вполне человеческой, пускай и запутавшейся в эмоциях, желаниях и страстях… но разве это вообще не свойственно человеку?

Я сделал это одновременно. Одной рукой взял пробирку и активировал ее, опустив в гущу темного тумана. Другой — ударил ножом Лукьяна, прямо в грудь, слева, чтобы наверняка попасть в сердце. Я боялся, что нож попадет в ребро, соскользнет и начнется борьба. Но опасения были напрасными. Стилет, в который превратился асот, плавно вошел в грудь по самую рукоятку. Я сделал большую глупость: посмотрел в глаза умирающему. Успел увидеть удивление, смешанное со страданием. В последние мгновения ему было больно. И теперь это знание будет со мной до конца жизни.

Запечатать пробирку, вытащить асот, и что было сил рвануть к Мусе. Это заняло одно бесконечно растянутое мгновение.

Тварь за моей спиной утробно завыла, и начала рыскать по сторонам. Похоже, маскировка работала против паразита; он меня не видел. Зато чуял следы.

Я бежал так быстро, будто сам получил суперспособности. И успел залететь в салон Мусе за секунду до того, как призрачная зубастая тварь бросилась туда, где должен был быть я. Но мы уже летели, все выше и выше, сливаясь с серебристыми облаками в звездном небе.

— Мне нельзя приближаться к паразиту… так? — я заговорил первым. После нашего прилета я зашел в дом Айя, сел в кресло и долго молчал. Ни хозяин, ни Коля не трогали меня, за что я был очень им благодарен. Но пришло время двигаться дальше.

— Не ближе, чем обычно, — всплеснул руками Айя, — а что?

— Меня же теперь можно обратить… так? Я ведь убийца…

Айя чуть приоткрыл рот, выражая удивление.

— Антон, — ответил он, — для того, чтобы стать уязвимым, нужно ведь не просто убить. Нужно хотеть этого. Наслаждаться этим. Поэтому нет — ты не стал уязвимым. Вынужденное убийство не считается. Ты спасал себя и весь наш проект. Ты не хотел смерти этого парня, Лукьяна, и не получил от нее никакого удовольствия. Так ведь?