Шрифт:
— Будут доклады через десять дней.
Глава 8
— Вася, не клади локти на стол!
— Вася, возьми нож в правую руку!
— Вася, это вилка для мяса, а не для рыбы!
Обед в кругу семьи дался Василию нелегко. Вообще-то он хорошо владел вычурным искусством изящного поглощения пищи, но лезущие в голову посторонние мысли постоянно отвлекали от соблюдения строгих правил проклятого этикета. А ещё приходится ухаживать за Лизой Бонч-Бруевич, считающейся его личной гостьей. Ладно ещё дед успел накатить пару рюмок перед обедом и четыре во время его, и отвлекает девяносто процентов общего внимания только что придуманными байками о делах давно минувших дней.
— И вот представь, Лизавета, наставляют они на меня двенадцать пулемётов, и требуют подписать отречение. Я, конечно, шашку наголо, да как пошёл их рубить! Восемь генералов, шестнадцать полковников, прочих мятежников вообще без счёта! И всех в капусту!
— Николай Александрович, но вы же говорите, что пулемётов только двенадцать было.
— Правильно, — не смутился бывший император, — а остальные с револьверами.
— И вы всех…
— Если бы! Там человек триста набежало, а у меня как раз патроны закончились. Разве я бы подписал отречение, будь у меня ещё патроны?
— Вроде бы шашкой рубили?
— Точно, шашкой, но когда она затупилась и сломалась, я пулемёт взял. Немцы лезут — бац по ним очередь на половину ленты, французы лезут — по ним вторую половину. С англичанами так вообще… Ты про «Тонкую красную линию» читала?
— Теннисон?
— Ага, он самый. Единственный из англичан, кто тогда живой остался. Я специально промахнулся — хоть и свинья, но свинья талантливая.
— Ники, разве можно такое за столом? — возмутилась бабушка Александра Фёдоровна. — Детей бы постыдился.
— Это жизнь, и её не только по учебникам изучать нужно, — отмахнулся дед, и налил себе ещё рюмочку. — И в разговорах про свинину, душа моя, нет ничего постыдного. Возьмём, к примеру, вот этот эскалоп в твоей тарелке… Лизонька, передай Александре Фёдоровне горчицу. Аликс, не забудь сказать девочке спасибо. И да, на чём я остановился?
— На свиньях, — дуэтом подсказали хихикающие младшие сёстры Василия.
— Да, на них, — кивнул Николай Александрович. — Люди стесняются говорить на эту тему, но за последние десять лет промышленное свиноводство шагнуло далеко вперёд, и по прибыльности сравнилось с золотодобычей и торговлей оружием. Вася, вот зачем тебе непонятный завод дирижаблей? Давай на эти деньги построим самый большой в мире свинарник, и будем…
— Папа! — императрица Татьяна Николаевна в нарушение всех правил этикета стукнула кулаком по столу. — Ты можешь заниматься чем угодно, но мой сын…
Лиза поперхнулась вишнёвым компотом и закашлялась. Видимо, её никто так и не раскрыл инкогнито Красного, и слова императрицы стали сюрпризом. Неужели сестрёнки совершили немыслимый подвиг — не проболтались? Нужно будет проверить, не упало ли небо на землю, и не потекла ли Нева в обратную сторону.
Василию ничего не оставалось делать, как с виноватым видом пожать плечами:
— Извини, Лиза, так получилось.
— Семейная сцена! — обрадовался дед. — Хочу посмотреть на семейную сцену!
— Я тебе её чуть позже устрою, — пообещала бабушка, и взглядом расплавила пробку на хрустальном графине с коньяком, запечатав его намертво. — Мы приготовим чай, а мужчины могут подождать в курительной комнате.
Нужно сказать, что Александра Фёдоровна гордилась аскетизмом жизни на ближней даче, и принципиально отказывалась от помощи прислуги. Обед, разумеется, не готовила, но почётную обязанность заваривать и разливать чай не доверяла чужим рукам.
Николай Александрович с преувеличенным сожалением посмотрел на графинчик, незаметно погладил чуть топорщащийся карман, и отложил салфетку:
— Пойдём, Иосиф, мне намедни новый сорт сигар на пробу прислали. Лаврентий Павлович в Абхазии крутить начал. Вася, а тебе особое приглашение?
Василий ободряюще улыбнулся Лизе, до сих пор не пришедшей в себя от потрясения, но девочка махнула рукой и демонстративно отвернулась.
В курительной комнате с деда моментально слетела маска добродушного алкоголика. Василий даже вздрогнул, увидев хищника с горящими от жажды крови глазами.
— Что докладывают, Иосиф?
Император ответил не сразу. Сначала он сдвинул в сторону картину и достал из сейфа в стене потемневший от времени кувшин и два высоких стакана (Васе до сдачи экзамена на классный чин вино строго запрещено), потом долго выбирал сигару из раскрытого тестем хьюмидора. Так и не выбрал, отмахнулся, и взял папиросу из лежащей на столе пачки. Чиркнул спичкой.
— А что докладывать? Рано ещё докладывать, работают люди.
— Но всё же? — дед понюхал предложенное вино, пригубил, и поставил стакан на столик рядом с креслом. — Предварительные итоги известны?