Среди собравшихся в штабном блиндаже таких не нашлось, но их учебников истории Красный хорошо знал, чем закончилась та атака. Тогда сто двадцать тысяч японских солдат убились об оборону русского полка, и генералу Ноги даже мысль не пришла о возможности отдать приказ на отступление.

Кстати, после Большой Волны» смывшей Японию в Тихий океан и остановившей войну, этот генерал был повешен по приговору военно-полевого суда именно за бессмысленные потери. Почему у китайцев должно быть иначе?

— Василий Иосифович, что скажете? — капитан Ротмистров вопросительно посмотрел на Красного. — Вы же у нас специалист по китайцам.

— Я? — удивился Василий.

— Вы единственный, кто с ними уже повоевал.

— Разведку боем вряд ли можно назвать полноценными боевыми действиями, — ревниво заметил прапорщик Куликовский.

— Подождите со своим мнением, господин прапорщик, — одёрнул Куликовского ротмистр Жуков. — Давайте сначала выслушаем офицеров, а потом уже вам дадим слово.

Древняя шутка про прапорщиков и офицеров, практически ровесница мамонтов, сбила Аполлинария Григорьевича как утку на взлёте, заставив пробормотать невнятное:

— Да, конечно же, Георгий Константинович…

Жуков кивнул:

— Спасибо за понимание, господин прапорщик. Вы не будете возражать, если мы выслушаем Василия Иосифовича?

Куликовский смутился и потерялся в полутьме блиндажа, освещённого одной лишь вечной эфирной лампой.

— И всё же я сомневаюсь, господин подпоручик, что ваше изделие долетит до Петербурга, — ротный священник перекрестился и трижды сплюнул через левое плечо. При этом он старался не смотреть на стол, где размещалось изобретённое Красным средство экстренной связи с командованием. — И вообще это за гранью добра и зла.

Капитан Ротмистров нахмурился:

— А тебя, Михаил Иванович, позвали не для чтения лекций о морали. Ты в армии, или где? Сказано освятить конструкцию, так освящай и не выё… не выёживайся, да. Что Европа скажет, нас не интересует! Теперь они должны беспокоиться нашими высказываниями!

— Я не против, но…

— А если не против, то хватай кадило и вперёд!

В блиндаже кроме командира роты, отца Михаила, подпоручика Красного и ротмистра Жукова частично присутствовал китайский генерал Сан Чжунфа. В буквальном смысле частично — только голова, захваченная в ходе вчерашней магической разведки. Вот она и служила предметом спора.

А чего спорить, если радисты в один голос заявляют о невозможности установить связь даже с радиолюбительскими радиостанциями, не говоря уже о армейских? Что-то там у них неправильное с прохождением радиоволн, малой мощностью передатчика, и отражением сигнала от гор. Слышат всех хорошо, а что-нибудь передать не получается.

Тогда Вася и предложил послать гонца к командованию. Доставить говорящее письмо авиапочтой, так сказать. А что, голова на морозе хорошо сохранилась, мозги после допроса не повреждены, всего-то и нужно, закрепить её на выдранной из дирижабля вспомогательной антигравитационной пластине небольшого размера, и провести испытания. Правда, сам принцип полёта непонятен, но при стреловидной форме ушей где-то восемьсот километров в час даёт. Единственный недостаток — голова не может летать на больших высотах.

Да и чёрт с ним, авось не собьют малоразмерную цель.

Зачем эту конструкцию нужно было освящать, Василий и сам не знал. Просто показалось, что так будет правильно, да и для самоуспокоения — всё же изделие получилось не самое надёжное, и запас прочности ему не повредит. Магия, она же наука, а чудесами как раз заведует религия. Этой голове кроме голосового сообщения ещё несколько пакетов с бумагами тащить, причём два из них с обещанными докладами. Получил приказ предоставить их в двухнедельный срок? Или в десятидневный? Да неважно…

А после запуска магического некро-курьера получился сюрприз — к позициям вышли китайские парламентёры с белым флагом. Естественно, вышли не сразу. Первая группа переговорщиков в полном составе полегла на минном поле, вторая группа осталась там же, за ней третья, четвёртая и пятая. Лишь шестая добралась, да и то потому, что китайцы старались держаться проторенного неудачливыми предшественниками узкого трёхметрового коридора, обозначенного трупами и воронками.

— Подпоручик, ты китайскую грамоту знаешь? — спросил капитан Ротмистров.

— Шесть диалектов разговорной речи, — признался Красный. — И читать могу. Вот с рисованием иероглифов пока плохо получается, там кроме знания ещё привычка нужна.

— Сойдёт, — кивнул командир роты. — Пойдёшь с нами переводчиком.

— Глянем вражине в глаза, — коротко засмеялся ротмистр Жуков.

— Если позволите совет, Павел Алексеевич…

— Да?

— По китайским традициям таким большим начальникам, как вы с Георгием Константиновичем, не стоит встречаться с какими-то там парламентёрами. Ваш уровень от генерала и выше. А если пойдёте на разговор, то признаете свою ничтожность. Вот как-то так или что-то в этом роде.