Внутренний голос подсказывает, что если и измени, то явно не в плюс мне.

В машине я нарочно забираюсь на заднее сиденье, сую наушники в уши и включаю оглушительно громкий рок. Правда, пару раз украдкой поглядываю в зеркало заднего вида, надеясь поймать взгляд Гарика, но ни разу на него не натыкаюсь. Мой жених снова курит и спокойно ведет машину, даже когда набирает скорость значительно выше ста.

Две недели заграницей как раз перед нашей свадьбой.

Нет, конечно, мы не романтическая парочка, и даже эти два дня и отличный во всех смыслах интим, ничего не изменили в нашей договоренности, но хотя бы в эти дни можно было не думать о… чем?

Он едет туда, чтобы осваивать новые горизонты для бизнеса, который собирается оставить женщине без опыта? Это все равно что пахать поле и водить за собой стадо слонов — напрасная трата времени.

Хотя, почему вдруг я стала такой трусихой? Сама же хотела карьеру, бизнес, успехи, признание? Вот, Мария, получите и распишитесь.

Домой мы приезжаем, не обменявшись ни словом.

Гарик относит чемодан ко мне в комнату.

И, конечно же, в эту ночь никто не перевозит вещи ко мне в спальню, не предлагает «съехаться».

А утром меня будит звук мотора.

На часах — без четверти шесть, и судя по багажу, который водитель сносит в машину, Гарик собирается в аэропорт.

Я провожаю его взглядом, в тайне надеясь, что, хотя бы на прощанье он заглянет в комнату или скажет пару слов напутствия, но он даже не смотрит в сторону моих окон.

И когда звук мотора затихает в моей голове (намного позже, чем машина исчезает из виду), я вдруг очень отчетливо «вижу» наше совместное будущее.

Приятное общение.

Более чем приятный интим по моей инициативе.

Редкое обсуждение деловых вопросов.

И… пустота.

Я почти физически чувствую ее прохладное касание на плечах, которое быстро и решительно сбрасываю.

Это просто мандраж. Обыкновенный страх перед неизвестностью, помноженный на ответственность за «ОлМакс» в ближайшие недели.

Наверное, Гарик решил устроить мне проверку. Другого объяснения такому резкому решению у меня просто нет. А раз это просто «на слабо», значит, за моей спиной обязательно будет стоять пара «смотрящих», которые просто не дадут мне сильно отступится.

Так что в офис я еду почти что готовая к свершениям и стратегически важным переменам, чтобы, когда мой благоверный вернется, ему было за что меня похвалить.

И только в конце недели, вечером в пятницу, когда я устала настолько сильно, что даже не могу радоваться своим маленьким успехам и двум выгодным контрактам, приходят новости о Гарике.

Именно в такой формулировки, потому что, пока он сам никак не проявляется и не дает о себе знать даже обычными вежливыми сообщениями (я таких отправила не меньше десятка и ни на одно не получила ответ), пара сотрудниц в офисе, видимо, спать не могут, чтобы не обглодать кости личной жизни босса.

Я слышу их разговор совершенно случайно, спотыкаясь около женского туалета.

Голоса и имя «Эльмира» заставляют навострить слух и одернуть руку от приоткрытой двери.

— Она точно с нашим красавчиком там тусит. — В голосе первой «невидимки» я узнаю девушку и отдела кадров. Ту, которая все время заискивающе смотрит мне в глаза, как будто от моей улыбки зависит размер ее премии.

— Может, просто совпадение. — Второй голос мне не знаком.

— Ну да, просто совпадение, что когда Лисов укатывает в Мюнхен, его бывшая тоже оказывается там и в то же самое время. — «Одел кадров» старательно выделяет интонацией своей неверие. — Эльмира в него теперь вцепится мертвой хваткой, она свое не упустить. Огонь-баба, завидую ей страшно!

— Но кольцо-то носит Машенька, — заступает за меня вторая. Хотя это ее «Машенька» звучит почти снисходительно, как будто вот там — целая Эльмира, Великая и Ужасная, а я так — Машенька.

— Мало ли что она носит. Поимела босса, запудрила мозги… Кстати, не удивлюсь, если еще и приворот на него сделала, что нашего красавчика так не по-детски ушатало.

Я мысленно закатываю глаза, считаю до трех и распахиваю дверь, всем видом давая понять, что ни одно слово не прошло мимо моих ушей.

Мое появление достаточно эффективно раз0 обе «красавицы» одновременно захлопывают рты и краснеют. Я выдерживаю паузу, смотрю, как на их лицах проступают все этапы внутренней «мариновки»: сначала па6ника, потом осознание и — на сладкое — страх за будущее в стенах «ОлМакс».

— Приворот? — не могу не уточнить самую нелепую для меня часть диалога. — Это который с куклой вуду и иголками или узелком кладбищенской земли?

— Мария Александровна, мы просто по-дурацки языками чесали, — наспех, перебивая саму себя, говорит «вторая». Узнаю в ней Наташу из бухгалтерии. — Простите нас, пожалуйста.