— София только вышла из отпуска… Я решил на правах начальника отдела её немного разгрузить, чтобы ей легче было снова втянуться в работу… — продолжал стоять на своём Константин Станиславович, которого я уже плохо видела из-за подступающих к глазам слёз.

Мне вдруг показалось, что он слегка коснулся пальцами моей руки, которой я намертво вцепилась в сидение своего стула.

Что всё это значит?!

— Ну, зашибись, разгрузил! — выругался генеральный, яростно ударив кулаком по столу. — Сычёва — свободна!

— Но…

— Выйди, я сказал! У тебя что, работы мало? — Филипп Ильич продолжал разговаривать на повышенных тонах, чем сильно меня пугал.

На автомате я поднялась и вылетела из его кабинета. Сердце стучало как сумасшедшее. Воздуха не хватало. В висках давило, словно прессом сжимало мозги.

Пробежав несколько метров по коридору, я нырнула в туалет и, захлопнув за собой дверь, громко разрыдалась.

— Сонь, ты можешь мне нормально объяснить, что случилось? Почему ты отменила встречу с декоратором?

— Дань, давай дома всё расскажу? Сейчас я просто хочу добраться до квартиры и отдохнуть. День был тяжёлым.

Мягко говоря…

— Хорошо. Тебе моя помощь нужна? Просто тут по работе желательно кое-что закончить до завтра. Раз встречи с декоратором не будет…

— Да, конечно. Без проблем! Работай.

— Постараюсь до восьми вернуться домой. Не скучай! Целую тебя!

— И я тебя!

Нажимаю на отбой, поймав себя на том, что бестолково хожу по супермаркету, и не могу вспомнить, за чем я сюда зашла.

Вокруг всё такое праздничное и блестящее… Люди уже начинают готовиться к Новому году, скупая с прилавков долго хранящиеся продукты, подарки и бесполезную, но яркую мишуру.

А я всегда всё делаю в последний момент. Мне постоянно кажется, что впереди ещё куча времени, и нет смысла спешить. А потом просто не остаётся выбора…

Ах да! Я зашла сюда за чем-нибудь покрепче чая. Сегодня мне определенно нужно выпить! Красное или белое? Без разницы! Главное, чтобы полусладкое.

Хватаю первую попавшуюся бутылку, подходящую под мои скромные запросы, и направляюсь к кассе. Но настолько увлекаюсь самобичеванием и прокручиванием в голове сегодняшних позорных событий, что чуть было не выбегаю из магазина не заплатив.

Хмурый дядечка-охранник возникает из ниоткуда, преградив мне путь. Пристыженно воскликнув: «Ой!», возвращаюсь и под осуждающий взгляд кассирши прижимаю карточку к терминалу.

Всё, оно теперь моё! Замечательно!

Но дома мой внезапно вспыхнувший алкозапал сходит на «нет», когда я убиваю минут десять в поисках штопора.

Что ж мне сегодня так не везет?!

Машинально нарезанный овощной салат тоже впихнуть в себя не получается, поэтому что перед глазами сразу возникает Константин Станиславович с подносом в руках, который слышал, как я говорю про него всякий бред. А потом сразу же его уверенная фигура в профиль на стуле, когда он неожиданно взял вину за мою ошибку на себя. И это после того, что я про него наговорила…

Позор! Просто позорище! Давненько мне не было так противно от самой себя…

Я понятия не имею, как успокоиться и дожить до завтра, чтобы узнать, чем всё закончилось, поэтому набираю себе ванную и плюхаюсь туда в надежде хоть немного расслабиться. А перед этим закидываюсь тремя таблетками «Персена», хотя прекрасно знаю, что они мне не помогут.

После того, как я в смешанных чувствах покинула кабинет Филиппа Ильича, Константин Станиславович до конца рабочего дня на свое место так и не вернулся. Дарина сказала, что видела, как генеральный с новым сотрудником вместе куда-то уходили из офиса. Скорее всего, они поехали на объект разбираться с последствиями моей невнимательности.

А вдруг компромисс с поставщиком в итоге и не достигнут? Или ещё хуже: вдруг Филипп Ильич за такую подставу решит как-то наказать Константина Станиславовича? Вдруг оштрафует его?

Нет, это несправедливо! Я должна буду завтра же извиниться и во всем признаться. Только хватит ли мне смелости?

Блин, я с ума сойду! Нужно спросить совета у Вали! Ей я доверяю.

Открываю на телефоне почту и начинаю без прикрас строчить подруге всё, что меня беспокоит.

Удивительно, но мне казалось, что наше с ней общение сойдёт на нет после того, как она улетела продолжать учиться и работать в Японию. Поначалу даже будто так оно и было: Валя долго адаптировалась к новой обстановке, а потом у меня настали тяжёлые времена… Ну и разница во времени давала о себе знать — нам оказалось проблематично состыковаться, чтобы нормально поболтать. Но в сентябре Валя предложила мне общаться письмами по электронке, и я согласилась. Так действительно было проще и получалось намного больше всего обсудить.