Потушив портянки, убедившись, что не тлеют, снова намотал их и сапоги натянул, а вот у заряжающего забрал в вещмешок, что тот обнимал, другого ничего интересного у него не было, только документы забрал из кармана. Свои в гимнастёрке я тоже проверил. Обнаружил и красноармейскую книжицу, на Андрея Кравцова, номер части. Та ещё фамилия, встречался с одним старшим лейтенантом Кравцовым. До сих пор его помню. Ну ладно, пусть будет Кравцов. Комсомольский билет на те же данные. Фотокарточку какой-то девушки и небольшая стопка банкнот. Пятьдесят рублей. Я сложил всё рядом и вскоре меня вырубило, время подошло, память Андрей появилась. Что я могу сказать. Але-ап. Жаловался, что постоянно в Белоруссии, вот получите. Украине, Бессарабия. Первый день войны, место наступления немецко-румынских войск. Ладно, о парне позже, где служил, и кто вообще такой, немцы приближаются, уже совсем рядом. Ныкаться надо. В общем, я прихватил свой комбез, и заполз под танк. Жарко, днище если не раскалённое, то близко, но терпеть можно, и я терпел. Тем более танк остывал. Само важное, танк стоял над вымоиной, вроде колеи, не присматриваться, меня не видно. Вот так и лежал, дыша вонью горелого металла и мяса. Немцы прошли, но к танку не подходили, то что он ещё дымил их явно пугало. Вот так и лежал, пережидая время до темноты. День заканчивался. Да, сегодня двадцать второе июня. Есть хочется, а в вещмешке сухпай на троих. То-то заряжающий его схватил первым, ещё тот проглот. Был. Вот так развязав горловину и достав фляжку с водой, это запасная, остальные в танке остались и жадно приложился. Половину выдул. После этого достал буханку хлеба, консервы и начал делать бутерброды. Карманный нож у заражающего забрал. И вот пока насыщался, поглядывая по сторонам, я размышлял. Кравцову было двадцать лет ровно. В тридцать девятом призвали, в танковые войска, отслужив год, подал прошение на учёбу, в сороковом на курсы командиров танков попал, закончил в июне сорок первого, вернулся в дивизию, принял танк и война. Сам тот из Киева. Родители, отец бригадир-строитель, мать учительница начальных классов. Две младшие сестры, Нина и Марина. Есть бабушка со стороны отца, бабушка и дедушка со стороны матери. Брат со стороны отца. Он майор-артиллерист, служит на Прибалтике. А девица на фотографии, это Глафира, познакомились пока тот на курсах в Харькове учился. Переписываться договорились. Прости Глафира, но Андрей погиб.

Так вот, жуя чуть зачерствевший хлеб, но с рыбными консервами пошло на ура, я голоден, то прикидывал возможности. Служит Андрей в Одиннадцатой танковой дивизии Второго механизированного корпуса, Отдельной Девятой армии, Одесского военного округа. Да, Девятая армия воевала в Финляндии, но Андрей и его бригада, до того как была переформирована в дивизию, не участвовал. Вообще дивизия его была в Кишинёве, а рота, в которой и состоял танк Андрей, усиливала пограничную комендатуру. Потому бой и произошёл в первый день войны. Кстати, вот этот бой, где была добита рота, второй, первый был у границы, там было потеряно семь танков, и восемь человек убитыми. Пришлось отойти, но девять единиц техники, самоходка, два броневика, бронетранспортёр и четыре грузовика, были уничтожены танкистами. Один броневик был сожжён Андреем. Пришлось отойти, и вот тут занять оборону с бойцами одной из стрелковых дивизий, что стояла у границы. Андрей был ранен, когда выбирался из танка, пулей в голову по касательной, голова и сейчас болит, и жевать больно, и был цел, когда упал у танка, комбинезон тлеть начала от травы. Думаю, Андрей некоторое время был жив, без сознания, пока не умер. К тому моменту бой закончился, и немцы успели увести пленных. А уверен, что они были. Одно удивляло, в роте танки были только «БТ», откуда «Т-26» взялся? Когда начался бой его не было, видимо с тыла подошёл, Андрей этого не видел. Пятнадцать танков в роте, семь потеряны в первом бою, восьмой от поломки во время марша, девятый сожжёт авиацией во время налёта, и шесть оставшихся тут. Даже капониры не вырыли. Чёрт, жгутся ожоги. Хорошо лёгкие считай, недели две и следа не будет. Если бы серьёзно обгорел, я бы тут воем выл.

Немцы погрузили всё то что собрали на повозки, и ушли. У «Т-26» стояла грузовая машина, ремонтники возились, другие подбитые не горевшие машины осматривали, на дороге сплошной гул движения, канонада удалялась, да и стихала. Жаль бинокля нет, кто там на дороге, только немецкие войска, или румынские тоже есть? Я как раз доел третий и последний бутерброд, рыба закончилась, да и хлеб надо экономить, завязывал лямки вещмешка, как рядом засветилось пятно. Чёрт, неужели портальщки? Так и оказалось:

– Мы тебя нашли, объект шестнадцать-ноль-восемь. Сразу как ты умер, начали искать, и вот, восемнадцатый мир и сигнал от тебя.

– И почему я живой?
– сразу начал с претензии.

– Самим интересно, - был невозмутимый ответ.
– Информация расшифровывается. Но есть предположение, оно основное, что тебя спасало хранилище, что так нелепо потерял профессор Сорг. Оно схлопнулось, но не дало сработать метке. Кстати, она всё ещё на твоей душе.

– Не понял. Вы что, за мной следили?

– Конечно. Нам было интересно, что будет дальше, как повлияет эта метка на твою жизнь. Четыре группы исследователей тобой занимались, ты слишком долго жил, столько учёных сменилось на этом проекте. Два профессора получили на тебе звания и три доктора. Мы тебя исследовали. Установили свою метку, и она звенела, так тебя и нашли после перерождения. Удивительно быстро.

– Но раз вы меня исследовали, то должен же я получить за свою работу подопытного оплату. Хочу хранилище, максимально возможного размера.

– Сейчас уже выпускают хранилища в тысячу тонн, но оплаты не будет. Совсем не будет.

– Хотелось бы поговорить с профессором Сорг.

– Мы конечно долгожители, и триста лет жизни для нас норма, но профессор уже был стар, когда вы общались. Он умел шестьдесят три года назад.

– Тогда дайте мне хотя бы то, отчего живёте так долго.

– Ничего не будет… Всё, мы сняли все показания, больше вы нам не нужны. Прощайте.

Портальщики исчезли, я же только матерился. Если бы дали портал, есть шанс на ещё одно перерождение. Лишусь конечно, но зато жить буду. Полчаса рефлексировал, но всё же успокоился, да добил воду из фляжки, хотя понимал, что ещё пригодится, а до заката часа два. В общем, минут сорок прошло, после общения с портальщиками, как снова открылось окно. Замечу, что тут со временем использования портала они не заморачивались, как в первом случае нашего знакомства и общения. Видать новые технологии. Ещё бы, столько времени прошло.

– Эй, объект. Есть предложение взаимовыгодное.

Голос явно был молодой, поэтому я встрепенулся не без интереса.

– Слушаю.

– У меня лабораторная работа подошла к концу. Нужен новый проект. Есть кое-что, мы их диким не выдаём, сами используем, хочу узнать, как дикие справятся с таким оборудованием. Буду иногда исследовать тебя.

– Заинтересовал. Что ты хочешь?

– Тот ручной метатель что на ремне.

– Револьвер? Не вопрос. Это всё?

– Твою одежду и этот мешок. Интересные артефакты ручной работы.

– Я могу документы забрать? Мне ещё к своим выходить.

– Хорошо.

Дальше сделали так, ушёл револьвер, я на кобуру ремень намотал, после этого лаборант передал мне светящееся семечко, что я проглотил, снова как тёплый кусок масла прошёлся по пищеводу. После этого передал остальное. При мне сапоги, да пачка документов остались. Я был обнажён. Всё отдал.

– И что ты мне дал?
– поинтересовался я.

– Настоящий дикий, сначала делает, потом спрашивает.

– Может и дикий, но не идиот. Надо сначала хапнуть, а потом разбираться что взял.