«Ведь это ж надо…» – Мысли Виктора испуганно заметались, перехватывая друг друга, мешая одна другой, выбиваясь вперёд и сразу отступая назад, прячась. Он понял, что осмысливать происходившее не было нужды. Да, Пётр Алексеевич умел играть. Да, Смеляков об этом не подозревал и сам он не мог ничем похвастать…

«Как же великолепно он играет!»

– Пётр Алексеич, как же так? – спросил Смеляков срывающимся голосом, когда звуки музыки окончательно стихли.

– Что «как же так»?

– Музыка эта… Вы же великолепно играете! Настоящий музыкант.

– Брось ты!

– Петя мог бы стать отменным пианистом, – почти равнодушно сообщила Валентина Гавриловна. – Но для него игра всегда была просто забавой.

– Мама, ну какой из меня пианист?

– Это он скромничает, – всё с той же интонацией проговорила старушка. – Он никогда не умел себя ценить. Зарыл талант в землю.

– Я сыщик, а не музыкант, мама. – Капитан откашлялся в кулак.

– Пётр Алексеич, всё-таки я не понимаю.

– Чего ты не понимаешь?

– Вы же не далее как сегодня убеждали меня в том, что профессионал всегда однобок и что сыщику не нужны бесполезные знания.

– Верно, было такое.

– Но вы-то? Вы же прекрасно играете на фортепьяно! Вы профессионально играете! Значит, вы лукавили, говоря об однобокости.

– Я говорил о профессии, Витя, о службе. Все мы чем-то интересуемся, но специалистами можем быть только в одной области. В этом я убеждён на все сто… Возьми Шерлока Холмса: он был прирождённым скрипачом. Но профессия – превыше всего. Профессионалом нельзя быть наполовину. В твоей профессии для тебя не должно быть белых пятен, ты обязан уметь всё. А музыка, живопись, стихоплётство, собирательство марок или спичечных коробков – на втором месте. Ты и там тоже можешь стать специалистом, но профессия – в первую очередь. Сначала отдай себя профессии. Если не можешь, то оставь работу. По крайней мере, выбери для себя какую-нибудь безболезненную для других специальность. А милиция нуждается в профессионалах… Ну что, давай-ка я ещё что-нибудь сбацаю… Эта вещица называется «Лесной царь», Шуберт её на стихи Гёте написал. Слушай…

Сергей Никифоров, эксперт-криминалист ИТО, вернулся домой поздно. Днём, между выездами на места происшествий, он успел встретиться со Смеляковым и взял у Виктора его отпечатки пальцев.

– Не беспокойся, Витя, сделаю тебе всё в лучшем виде, – заверил Никифоров. – Получишь за свою письменную работу лучшую отметку на курсе.

– Спасибо, ты здорово выручишь меня…

Жена достала из холодильника котлеты в сковородке и поставила их на плиту.

– Серёжа, разогрей сам. Мне завтра рано вставать, Лидуську в поликлинику отвести надо, анализ крови сдать.

– Что-нибудь стряслось? – Никифоров озабоченно посмотрел на жену.

– Не знаю, – она пожала плечами и устало провела рукой по волосам, – доктор велел сдать анализ. Говорит, что возможны проблемы с печенью… Я лягу, ладно? У меня что-то голова болит сегодня…

– Иди, иди, Наташ, спи. – Он поцеловал жену и повернулся к плите, чтобы проверить, не слишком ли сильно горит конфорка.

Затем сел за стол и раскрыл тетрадь, чтобы ознакомиться с заданием контрольной работы Смелякова. Его взгляд остановился на отпечатках пальцев Виктора. В следующую секунду он напряжённо свёл брови.

«Чёрт, где-то я уже видел эти пальчики. Знакомый узор…» Сергей неторопливо начал составлять описание отпечатков, как требовалось для контрольной работы.

«Так, так… Ну где же я видел их? Почему они кажутся мне такими знакомыми?»

Профессиональная память у него была исключительная. Ему всегда было достаточно одного взгляда, чтобы запомнить узор отпечатка пальца, а затем выявить его из сотни других. И вот теперь память настойчиво твердила, что этот рисунок ему уже встречался. Но Сергей твёрдо знал, что не мог раньше видеть отпечатков Смелякова.

«Ладно, всё это не так важно. Видел и видел, а когда – не в том суть. Вот если бы они по какому-то делу проходили, тогда ещё понятно, что они в памяти застряли…»

И тут его прошиб холодный пот.

– Ёлки-палки! Ведь это же Клоун! Мать твою! – Сергей не заметил, как от волнения заговорил вслух. – Точно, это пальцы того самого Клоуна, который наследил в декабре на нескольких кражах!.. Но как? Каким образом Смеляков замешан в тех кражах?.. Что же делать-то? Это просто бред какой-то… Нет, Виктор не может участвовать в криминале. Зачем ему? Он не из таких… Да, но пальцы-то его!

Никифоров шмыгнул носом и почувствовал горелый запах котлет, о которых успел забыть.

– Вот дьявол! – воскликнул он, схватился за ручку сковороды, обжёгся и затряс рукой. – Чёрт возьми! Да что я, в самом деле!..

Он обвёл кухню растерянным взглядом и опять склонился над бумагой с отпечатками пальцев.

«Может, я ошибаюсь? Может, они просто сильно похожи?»

Никифоров дёрнул щекой и открыл холодильник. В боковом отсеке стояла початая бутылка водки. Он сделал большой глоток прямо из горлышка, подумал и глотнул ещё раз. Затем вилкой разломил одну из котлет прямо в сковородке и отправил половину в рот. Медленно и без удовольствия жуя, он пытался разрешить совпадение отпечатков пальцев Смелякова и таинственного преступника.