Шрифт:
— А если я собой владею хорошо? — заинтересовался Вадим, начиная раскладывать изученные припасы убитого гнома обратно по котомкам.
— Ты бы пах иначе, — бросила Жулдыз. — Сестра говорит же, ты именно что не злился. Не изображал, а реально не обижался. Вот нам и интересно.
— Вы постоянно смешиваете понятия. Если бы моей задачей было налаживание связей либо добиться их уважения, тогда да. Вы были бы правы. За такие слова надо бить в морду на месте. Но у нас же были чуть другие цели.
— Какие? — орчанка молниеносным движением извлекла из воздуха перед собой жужжащую муху и хлопком размазала её о бедро.
— Наша цель, стратегическая — спровоцировать как можно больше конфликтов внутри этого их Проекта, — терпеливо вздохнул человек, поясняя одно и тоже не в первый раз. — И то, что гномы не считают людей за партнёров, для вас… для нас вообще очень хорошо. «Разделяй и властвуй», знакомая мысль?
— Местами…
— Чем больше у них внутренних противоречий, тем длиннее их дорога принятия совместных решений.
— Поэтому ты совсем не сердишься, когда они тебя прилюдно считают вторым сортом? — младшая из сестер, повертев головой по сторонам, приложилась к фляге с водой.
— Ит реді — керуен тотамайды [9] , - Вадим спокойно пожал плечами.
Серьёзных дел на сегодня не планировали — слишком много было переживаний. Вместо этого решили отдохнуть и успокоиться.
За беседой и разговорами ехали по степи до самого заката и ещё часа два после (благо, кони сами видели, куда идти).
9
«Собака лает — караван не останавливается».
В отличие от русского языка, в этом таких поговорок не одна, а две.
Вторая: Ит реді — керуен кшеді.
Собака лает — караван идёт.
До города, встречу в котором через амулет назначил мастер Харт, можно было бы добраться даже сегодня, если очень постараться, но хуман решил не торопиться.
Он настаивал, что нужно предварительно осмотреться. А делать это лучше ему одному и в светлое время суток.
К величайшему удивлению всех остальных (и хозяйки табуна в первую очередь), спать Вадим и Акмарал легли вместе, хотя и чуть в стороне, шагов за семьдесят от остальных.
Поначалу дочь хана даже абсолютно искренне и наивно подумала, что они будут о чём-то долго разговаривать. Потому и решили не мешать прочим спать.
Когда она об этом обмолвилась, Хе и Жулдыз так странно посмотрели на неё в ответ, что её настроение мгновенно рухнуло вниз.
А ещё через некоторое время Асем окончательно поняла, что лично у неё сегодня заснуть скорее всего вообще не получится: хриплые стоны и всхлипы Акмарал звучали над тихой степью так далеко, что доносились даже сюда, несмотря на расстояние.
Во всяком случае, для орочьего уха было достаточно громко.
— Подойти бы и треснуть по башке, — проворчала недовольная Жулдыз, укачивая младенца на коленях и тоже косясь в ту сторону. — Ни стыда, ни совести…
Она поначалу пыталась в чём-то убедить старшую сестру после остановки на стоянку, но вместо ответов на свои вопросы получила в руки младенца:
— На! Твоя очередь! — выдала ей Акмарал, не вдаваясь в споры.
И была такова.
— А вот пойду и схожу к ним! — на ровном месте взбесилась на саму себя Асем, после чего начала подниматься.
— Не смей туда ходить. — Вздохнула метиска. — Ты там не нужна. Впрочем, как и кто-либо из нас, — добавила она через секунду, тоже прислушиваясь и принюхиваясь.
Хе всё то время, что длились ужин и отход ко сну, с нескрываемым любопытством не сводила глаз с освобождённой пленницы, но ничего не говорила. Видимо, какие-то догадки посетили её ещё на том этапе, больно уж противным казался теперь её многозначительный взгляд.
Акмарал, ничуть не стесняясь и предварительно испросив разрешения у Асем, перетряхнула кое-какие вещи и вооружилась малой палаткой плюс парой одеял. После чего утянула всё это с собой, обустраивая в стороне ночлег для себя и своего спасителя.
— Это ненормально. — На каком-то этапе хрипов и стонов из малого шатра Жулдыз боднула лбом в плечо хозяйку табуна, глядя в землю. — Что они делают? Скажи что-нибудь, как дочь хана. Разве так можно?
Аккуратно положив спящего ребёнка рядом с собой, она поискала вокруг себя глазами, нехотя поднимаясь на ноги.
— Эй, ты тоже стоять! — Хе весело хохотнула и потянула орчанку за рубаху, опрокидывая её обратно на землю, на спину. — Если тебе так интересно, то эмоции твоей сестры сейчас — сплошная радость и счастье!