— Сэр Хьюстон, считать ли ваши слова за оскорбление рода Виллис? — я тоже поправил одежду и выпрямился, с прищуром взглянув на старика.

— Да какие оскорбления… — директор неожиданно махнул рукой. — И какой род, Мэтт? Вас в роду осталось всего двое. Думаешь, я буду столь низок, опустившись до оскорблений? Но, Мэтт, ты рос у меня на глазах, и я совсем не привык, что мои воспитанники угрожают мне.

— Но привыкли к тому, что ваши воспитанники пытаются убить друг друга, — жёстко закончил я. — Может, и мне, как недавнему воспитаннику позволите лично поговорить с ними? Сэр Хьюстон, мне нужны эти трое, и я сам с ними разберусь. Это мое право. Если опасаетесь, я могу даже без Эфира, — я показательно начал снимать кольцо, которое наотрез не хотело сниматься.

— Нет, Мэтт, эти трое, — усмехнувшись, Хьюстон рукой обвёл троих ошарашенных всем происходящим парней рукой. Ещё бы, сейчас разговор шёл об их жизни. — теперь слуги моего рода, и я не могу позволить навредить им члену другого рода. Они под защитой клана Хьюстонз.

Что? Слуги рода? Что за игру затеял этот старик-хипстер? Зачем он их прикрывает? Разумного объяснения я не находил, единственное, что пришло в голову, это попытка защитить любой ценой своих воспитанников, которых я мог и убить в процессе наказания за все их грехи передо мной.

Я обратил внимание, что и Альф с Дороти непонимающе переглядываются. Новость стала сюрпризом и для них, похоже. И что мне делать? Попробую немного блефануть, никаких идей больше нет:

— То есть, клан Хьюстонз защищает малолеток-убийц? Или отбор в клан у вас устроен таким образом? — я зло усмехнулся. — Хорошо, сэр Хьюстон. Надеюсь вы не против, если об этом узнают наши союзные рода Купер и Дайсон? Да и журналистам будет интересно узнать, что творится в сиротском доме под крылом клана Хьюстонз.

— Мэттью… — тихо произнёс Альфред, всё еще держащий меня за локоть. — Не перегибай.

— Не перегибать, Альфред? — я обернулся к нему. — По-моему, это сэр директор сейчас перегибает с защитой своих воспитанников. Почему он так не защищал маленького меня, почему не защитил Джинджер, от этих… — я кивнул на троицу, которую мне прямо сейчас хотелось придушить. — Сэр Хьюстон, то, что вы набираете себе в клан только тех сирот, кто унижает и избивает других, я понял еще в тот раз, когда вы предложили мне стать слугой вашего рода сразу после того, как эти придурки попали в лазарет. Я, честно, не понимаю, зачем это вам. И знать не хочу. Но уверен, что отдел опеки королевства, да и журналисты тоже, очень заинтересуются такими способами набора слуг, — я, не моргая, смотрел на директора, сверлящего меня злым взглядом, но затем перевёл взгляд на Дороти Пиллз, всё еще стоящую с выставленной в мою сторону рукой. — И вы его сейчас защищаете… Защищаете от подростка, который даже Эфиром не умеет пользоваться. Чувствуете гордость, наверное, за принадлежность к такому клану, юные слуги которого безнаказанно издеваются над слабыми детьми?.. Молчите, миссис Пиллз? Молчите… И сколько уже сирот пострадали, вы, наверное, тоже не скажете… Альф, а ты?.. — но мой длинный эмоциональный монолог, уже иссушивший моё горло, прервал директор:

— Все вон… — тихо прошептал он, не переставая буравить меня взглядом, затем уже намного громче крикнул. — Все вон, я сказал!

Троица быстро и шумно начала вставать со своих мест, Дороти, только уже медленно и нерешительно, начала отходить вдоль стены в сторону двери. Только Альфред крепче сжал мой локоть.

— Стивен, ты уверен? — в голосе Альфреда слышались опаска, только я не понял за кого он сейчас боится.

— Иди, — уже более спокойным голосом произнёс Хьюстон, — Я хочу поговорить с Мэттью наедине.

— Но…

— На выход, Макхафл! — что-то директор слишком нервный сегодня.

Альфред отпустил мой локоть и быстро покинул кабинет и прикрыл за собой дверь, оставив нас с директором наедине в кабинете, где, вроде бы, у нас даже уроки когда-то проходили.

Директор долго смотрел на дверь, затем прошелся к учительскому столу и уселся за стул, указав мне на парту, за которой недавно сидела троица.

— Давай поговорим, Мэттью, — директор выдохнул и немного расслабившись, откинулся на спинку стула. — Чего ты добиваешься?

Я в показном удивлении приподнял бровь. Что он хочет услышать? Что я хочу придушить этих придурков? Что я хочу защитить Джинджер? Что хочу понять, что здесь вообще происходило, чего так боялся Мэттью?

— Сэр Хьюстон, давайте переиначим вопрос. Чего хотите вы? Почему в вашем приюте такая обстановка? К сожалению, я еще не всё вспомнил до того дня, когда очнулся в комнате медблока. Иначе, я бы давно уже воспользовался своим положением и\ натравил бы на вас всех, до кого смог бы достучаться. Но я вычеркнул прошлое, став членом рода Виллис. И единственное, что связывает меня с вами, кроме десятка лет, проведённых в этих стенах, это Джинджер Коппер, которая, вот случайность, попадает в больницу в ночь перед уходом отсюда. Вам не кажется это странным? Еще больше странности добавляет тот факт, что и со мной произошел подобный случай, чуть не оказавшийся фатальным. Совпадение? — я положил локти на стол и скрестил пальцы перед собой. — Не думаю… Но я готов забыть об этом, если вы мне поможете с опекой над Джинджер.

Ну, слова сказаны, предложение дано. И сейчас от его ответа будет зависеть, начинать ли мне войну с родом, а точнее с кланом Хьюстонз, из-за троих ушлёпков, или нет. С рыжей я уже придумал неплохой вариант, если конечно Джей и Камилла Купер согласятся…

Директор молчал минуты три. Он то хмурил брови, буравя меня взглядом, то откидывался на учительском кресле, которое при каждом движении пожилого главы клана и директора жалобно поскрипывало. Затем, бережно сняв очки и положив их на столешницу, Стивен неожиданно спросил: