Бенджамин, начальник мастерской встретил меня в своем рабочем кабинете в новом ангаре. Мужчина сидел за нагромождениями стопок бумаг, и моё появление он заметил полько после того, как я пору раз кашлянул, не дождавшись его реакции. Бен поднял злой взгляд, но поняв, кто перед ним, сразу же сменил гнев на милость, резко вскочив и поклонившись.

— Юный сэр Виллис, рад видеть вас, — выпрямившись, пожал он мою протянутую руку в приветсвии.

— Доброго дня, эсквайр. Смотрю, вы загружены работой? — обвёл я взглядом баррикаду из документов. — не помешаю?

— Что вы, сэр, ни в коем случае! Документы подождут, даже если оставлю на завтра, — махнул он рукой. — барон Энфилд не такой бюрократ, как лорды других боро.

— Барон Энфилд? — удивился я. — Это для него?

— Да, сэр. Это отчёт обо всех изменениях нашей мастерской. Результаты экспертизы, отчёты геодезистов, бизнес-план кафе в старом здании и смета реставрации исторического здания.

Как оказалось, тот барон, который был на приёме в мою честь, ратуя за свои подконтрольные территории, давно выпустил указ о частичном субсидировании организаций, владеющих историческими постройками, и ремонт таких зданий частично оплачивается за счёт барона. Если быть точнее, за счёт налогов, которые организации платят местной администрации в лице этого самого барона. Таким образом, удастся снизить затраты на всё, как объяснил эсквайр Ллойд, почти на тридцать процентов. Если, конечно, барон не даст заднюю. Бен все документы почти подготовил, так что загвоздок быть не должно. Но, даже если не получится, ничего страшного. Дальше разговор пошёл в другое русло, а именно о раме интерцептора, с которой мастера не знали, что делать дальше. Выйдя на задний двор мастерской, где и лежала рама, прикрытая полиэтиленовой плёнкой от возможного, ха-ха, дождя, я начал рассматривать раму. Посмотрев на две металлические балки, сваренные между собой с видом знающего человека, я начал объяснять Бену, что хочу получить в итоге. Что нужно сперва эту базу укоротить, добавить еще частей, чтобы расположить двигатель, и чтобы под лонжеронами кузова тоже шла часть рамы. Бен задал логичный вопрос, какой кузов будет ставиться на планируемую раму. Я без задней мысли ответил, что кузов от Мини.

Бен долгую минуту смотрел на меня, ожидая чего-то, но не дождавшись, сперва хмыкнул, извинился, отвернулся, хрюкнул, прикрыв лицо ладонью, и, уже не сдерживаясь, рассмеялся во весь голос.

Похоже, моя идея с рамной Мини где-то ошибочна.

Как оказалось, Бенджамин просто неправильно меня понял, представив удлинённую Мини, натянутую на раму Дженсена. После, когда я объяснил, что наоборот, нужно подогнать раму под уже существующий кузов, разговор пошёл уже конструктивный. Бен начал вслух рассуждать, какие сложности могут возникнуть при объединении. Но главное, что он подчеркнул особо — это вес. Даже с учётом уменьшения длины и установки рычагов подвески поменьше, вес машины увеличится чуть ли не вдвое. А это уже совсем другие требования для моторов, и те, что сейчас выпускаются для серийных машин, уже не потянут, буквально и фигурально. Даже если в конвейер внести изменения для увеличения мощности силовых агрегатов, как и планировалось Джеем Купером, то в итоге получиться, что мы, максимум, выйдем на ту же линию мощность-масса. Так что, алюминиевая рама — «маст хэв». Только так получится хоть как-то выиграть в весе, если быть точнее не потерять в мощности.

В итоге, я предложил Ллойду выделить мне пару толковых ребят, для того чтобы поженить пока стальную раму с кузовом Мини, и только потом, использовав эту раму как образец, отлить уже алюминиевую. Как ни странно, когда я задал вопрос про безопасность, про те самые зоны смятия рамы, про которые я знал только из просмотренных видео в «прошлом» мире, эсквайр посмотрел на меня с удивлением и непониманием. Похоже, про безопасность пассажиров тут и не думают. А ведь если… Не знаю, но может быть таких печальных последствий той аварии можно было бы избежать. Впрочем, не факт. Да уже ничего не изменишь, но на будущее нужно запомнить, найти инженеров, которые смогут просчитать правильную раму. Можно даже предложить Джимми Дайсону заняться этим вопросом. У него есть инженерный и аналитические отделы.

К Джерри Льюису мы поехали вместе с Беном, который сам напросился проехаться с нами. Судя по его изменившемуся настроению, мужчина довольно близко к сердцу воспринял отказ одного из коллег поддержать «его» идею с общим дизайном мастерских. На мой вопрос про ожидающие его на столе документы для администрации, он просто отмахнулся, заявив, что впереди еще больше двадцати дней, в течении которых можно сдать документы. Ну, он сам лучше знает местные порядки, поэтому отговаривать не стал. Даже наоборот, обрадовался, что Бен лучше поймёт причины своего коллеги. Да и по пути можно будет продолжить наше общение.

Начальника мастерской на месте не оказалось. Вместо него на территории мастерской нас встретил молодой темнокожий мужчина в потрёпанном, измазанном маслом комбинезоне поверх белоснежной, на фоне всего остального, футболки. Вытирая руки тряпкой, когда-то бывшей, судя по едва различимым рисункам звёзд и луны, предметом постельного белья, мужчина подошёл к нам, бросая озабоченные взгляды на такого же лысого, как он сам, Говарда, держащего мою дверь.

— Доброго дня. Я могу вам чем-то помочь? Если вы приехали на замену адуляра, то сожалею. На вашу машину кристаллов нет, есть только универсальные, — грудным, низким голосом произнёс мужчина, обращаясь к Бенджамину. Но ответил я:

— Привет. Мы хотели бы видеть мистера Ллойда. Будьте любезны проводить нас к нему.

Мужчина замялся, и оглянулся назад, в сторону мастерской.

— Простите, сэр, но мистера Ллойда сейчас нет. Позвольте узнать… — но замолк, глядя за мое плечо.

В это время из салона машины вышел Вилсон и подошёл к нам.

— Привет, Фил, — он помахал рукой, встав чуть позади меня. — Не признал главу?

Мужчина, которого, как оказалось, зовут Фил, с удивлением посмотрел на меня, пробежавшись взглядом по моему внешнему виду. Затем, видимо, что-то уяснив для себя, глубоко поклонился.

— Простите, сэр Виллис. Не узнал вас.

— Ничего страшного, мистер…

— Называйте по имени, если вам угодно, сэр… — выпрямившись, опустил он глаза.

— Хех, Фил, да ты представься полным именем! — рассмеялся Вилсон, положив руку мне на плечо. — Может хоть Мэттью запомнит.

Слова Вилсона меня заинтриговали, и я с заинтересованно кивнул.

«Прижатый в угол» смуглокожий мужчина жалобно обвёл нас взглядом, и вздохнул. Затем начал набирать воздух в грудь.

— Меня зовут Увупвуевуе Эниетуенвуевуе Угбемуевуе О’фил, — произнёс на одном выдохе мужчина с грустным, обреченным лицом, ожидая насмешек. Но, никто не смелся. Возможно, как и я просто не поняли, что это вот нагромождение букв и есть имя, или же просто не могли поверить своим ушам, не воспринимая звуки, изошедшие изо рта африканца. Судя по имени, ха-ха, точно африканец. Чёрный цвет кожи не всегда может быть индикатором того, что человек — африканец. Естественно, он может иметь африканские корни, но быть в третьем, или даже пятом поколении местным. Но не с таким именем.