Шрифт:
– А где острова Тонга? – спрашивает Шура. – Постой-ка, тут изображено хлебное дерево – ты о нём знаешь что-нибудь?
– Я знаю! – восклицает Борис. – У него плоды такие: внутри мякоть, её завёртывают в листья и пекут, и получается вроде хлеба. А у коры липкий сок, им приманивают птиц. У кокосовой пальмы листья тоже идут в пищу, они как овощи. Волокна плода идут на цыновки и канаты, они очень прочные.
– Вот ты, оказывается, сколько интересных вещей знаешь! – с удовольствием замечает Шура и поворачивается к Андрею: лицо Морозова слегка омрачилось из-за этой не ему адресованной похвалы.
– У тебя интересная коллекция. Толковая, разнообразная. А кроме тувинских, наших марок ты не собираешь?
– Только недавно начал.
– А вот у Глазкова – советские марки! – с гордостью сообщает Рябинин.
КИРИН АЛЬБОМ
Ещё в прошлом году, узнав, что в классе у меня три марочника – Кира, Борис и Андрей, – я отыскала несколько руководств по филателии и внимательно их прочла. Авторы этих пособий в один голос утверждали, что коллекционирование приучает к аккуратности, вниманию, системе, порядку и воспитывает различные прекрасные качества. Но, как я с грустью убедилась, к Кире это не имело ни малейшего отношения. Он был удивительно рассеян, тетради его пестрели кляксами и ошибками. Правда, альбомы его оказались чудом аккуратности. Он никому не позволял пальцами дотрагиваться до марок, сам брал их пинцетом, а плотные, крепко сшитые листы альбома переворачивал так осторожно, будто они могли разлететься от легчайшего дуновения.
Теперь Кира занял место Андрея за моим столом и, сосредоточенно хмурясь, стал разворачивать свою коллекцию.
– Я собираю русские и советские марки, – объяснил он, открывая первую страницу.
Мы увидели четыре ряда небольших прямоугольных марок коричневых с белым орлом посредине.
– У, все одинаковые! – разочарованно протянул Выручка.
– И ничего неодинаковые! – обиженно возразил Кира. – Не видишь, что ли: эти с зубцами, а эти без зубцов. Тут зубчики побольше, а тут поменьше, у всех разные. На этой штемпель круглый, а на этой квадратный. У нас теперь разве такие штемпеля? А на этой, смотри, какой штемпель – из точек! А вот эти совсем нештемпелёванные. Много ты понимаешь – «одинаковые»!
В голосе Киры обида сменилась презрением. Ваня подавлен. В глазах у Шуры весёлые искорки.
Кира листает страницу за страницей. Вот марки, посвящённые трёхсотлетию царской династии Романовых, марки в память русско-японской войны.
– Наши! Вот наши марки! – на весь класс кричит Румянцев.
Да, наши, советские марки. Впервые в истории мировой филателии на марках изображены простые люди: рабочий, крестьянин, красноармеец. Мускулистая рука, вооружённая мечом, разрубает цепи. Смольный в героические дни Октября. Рабочий поражает дракона. Год от году марки становятся красивее, ярче, разнообразнее. Они словно маленькие разноцветные кадры большой исторической ленты: в них отразилась летопись нашей страны, трудный и славный путь народа.
Мои ребята встречают их то уважительным шёпотом, то радостными криками.
– Я такой портрет Ленина больше всех люблю – где он щурится и улыбается немножко.
– А тут он маленький. Трёх лет.
– А это десять лет Красной Армии, видите? И пехотинец, и матрос, и конник, и лётчик.
– Первый всесоюзный пионерский слёт! – в восторге кричит Гай. – Видите, вот ещё! Прямо отдельно пионерские марки!
– Там, подальше, у меня ещё целая пионерская серия, – объясняет Кира. – Вот мы дойдём – увидите. А вот броненосец «Потёмкин»! И баррикады девятьсот пятого года. С красным флагом – это Красная Пресня, смотрите.
– Ох, а дирижабль какой! Видите, их когда у нас стали строить!
– А вот Максим Горький!
– Это в тридцать втором году. Тогда праздновали, что он уже сорок лет писатель.
– Ух, какие красивые! Кир, это что?
– Этнографическая серия, – раздельно, с важностью произносит Кира. – Все народы СССР. По республикам. Вот Узбекистан – дома, как в Москве на улице Горького. А эта, красная, – туркменская. Хлопок собирают, везут на верблюдах, тут же грузовые машины – и прямо на фабрику.
– Здорово!
Новые страницы – новые возгласы. Вот славные деятели революции – Фрунзе, Киров, Дзержинский. Двадцать шесть бакинских комиссаров. Герои-стратонавты. Первопечатник Иван Фёдоров и Лев Толстой, Пушкин, Чехов и Маяковский. Шумный восторг вызывают марки, посвящённые челюскинцам, папанинцам, лётчикам – героям славных полярных перелётов. А московское метро! А спортивная серия! А марки авиапочты с крылатыми многомоторными красавцами! А марки в честь двадцатилетия Красной Армии, где Сталин приветствует бойцов Первой Конной!
Огромное впечатление производят антивоенные марки, выпущенные в 1934 году: фашистские бомбы, дождём падающие с чёрного, прорезанного молниями неба, горящие дома, мать с перепуганными детьми, бегущая куда-то прочь от охваченного пожаром дома…
Потом снова пошли изображения лыжников и бегунов, чудесные виды Кавказа и Крыма, подземные дворцы метро и великолепные новые здания столицы, Всесоюзная сельскохозяйственная выставка… С цветных квадратиков смотрят улыбающиеся лица людей, гордых и счастливых своим трудом.