В кремлевском здании Сената дым стоял коромыслом, из помещений “уплотняли” в подвал тамошние канцелярии, а на их место въезжали новые министерства, комиссии ВЦИКа и прочие органы новой власти. По коридорам таскали шкафы и столы, орали грузчики и сурово рыкали стоявшие на часах красногвардейцы.

— Но, господин председатель… — неуверенно начал Таннер.

— Товарищ. Мы же с вами социалисты, не так ли?

— Таа, — от волнения растянул гласные финн.

— Такая вот, товарищ Таннер, у нас коллизия. Обращение ваше — в адрес Учредительного собрания, а его уже нет. Поэтому давайте вы мне пока расскажете, как вы добились такого успеха на выборах, а я попрошу присоединиться к нам товарища министра юстиции Муравского, он подскажет, как поступить правильно.

— Как вы знаете, — начал финн, — по новому закону избирательный возраст мы снизили с двадцати четырех до двадцати лет. От эттогоо число голосующих увеличилось примерно на десятую часть. А среди молодежи наши позиции всегда были сильнее, чем среди старших.

— А что консерваторы?

— О, они остались в “пеньковом Сенате”, — Вяйне увидел непонимание в моих глазах и поспешил объяснить. — Это тот, созданный Временным правительством. Наша коалиция сразу из него вышла, остались старофинны и младофинны.

— Этто как ваши консерваторы и кадеты, — дополнил еще один член делегации. — Только у ваас они объединились в Прогрессивный блок, а у нас поссорились.

— Не без нашей помощи, — хитро улыбнулся Вяйне, — и нам на радость.

Нравился мне этот парень — по северному флегматичный, с чистым русским языком, лет тридцати пяти, аккуратно и без выпендрежа одетый… Разве что из нагрудного кармана торчал такой знакомый колпачок авторучки Montblanc с белой шестигранной звездочкой. Сколько в ней моих патентов — шесть, семь? Я только вздохнул, но воспоминания прервал вошедший Коля и сразу взял быка за рога.

— Товарищи, вот какой казус получается. Учредительное собрание передало полномочия съезду Советов, съезд тоже закончился. Кроме того, по принятой конституции ВЦИК такие вопросы сам решить не может, это прерогатива исключительно съезда.

— Но надо что-то делать, нельзя давать правым такие козыри!

— А мы и не дадим. Я предлагаю следующее: ВЦИК делает заявление, в котором, во-первых, принимает ваше обращение к сведению, во-вторых, объясняет, что решать это должен съезд, в-третьих, заявляет о поддержке вашего стремления к независимости.

Финны облегченно заулыбались, а я подхватил:

— А мы тем временем ликвидируем Временное правительство, восстанавливаем власть над Петроградом и приступаем к переговорам о предоставлении независимости.

— Переговорам? — нахмурился Вяйно.

— Конечно! Необходимо обеспечить безопасность Петрограда и сохранить контроль над заливом, тем более в условиях войны с Германией.

— Вы имеете в виду базы в Хельсинки, Свеаборге и систему береговой обороны?

— Да, это тоже. А еще взаимный обмен гражданами, буде найдутся желающие, вопросы долгов, компенсации за имущество, поставки продовольствия…

Вот тут Россия могла держать животноводческую Финляндию практически за горло — горячим парням приходилось импортировать две трети зерна. Нет, теоретически можно было покупать и в Германии, и в США, но у нас ближе и дешевле. Да и Германия, боюсь, еще сколько лет не сможет вернуться в стан продавцов.

— Так что спокойно, не торопясь, обсудим все вопросы, чтобы потом не было взаимных обид и претензий. То, что Финляндия должна быть независимой, сомнений не вызывает, просто давайте все сделаем правильно.

То есть не задаром. Российского имущества в Суоми навалом, Выборгскую губернию надо бы вернуть обратно, а там пока переговоры, глядишь, и до власти Советов у северных соседей дойдет.

***

Вторым внешнеполитическим направлением чуть было не стала Украина, где скучковавшиеся вокруг Грушевского самостийники объявили о создании Центральной Рады и об автономии Украинской Республики в составе восьми губерний. Их, правда, довольно быстро взяло к ногтю военное командование, сильно недовольное брожениями в частях, набранных в тех самых губерниях. Советы в Киеве, Херсоне, Харькове и Екатеринославе только приветствовали такой поворот и продолжили работу.

А нам пришла пора устраивать штурм Зимнего.

— Зимой и весной в запасных частях, — докладывал прибывший нелегально председатель Петросовета Носарь, — сформированы с нашей помощью “революционные роты” общей численностью примерно в семьдесят-восемьдесят тысяч человек. Опираясь на них, Главкопет разгрузил город от излишних частей, ныне гарнизон составляет порядка ста пятидесяти тысяч.

— Включая революционные роты?

— Да. И с учетом юнкеров военных училищ. Таким образом, против условно верных временным восьмидесяти тысяч штыков у нас столько же, плюс сто двадцать тысяч красногвардейцев, плюс силы Центробалта, это около сорока кораблей и примерно пятнадцать тысяч моряков. Я думаю, если повлиять на юнкеров, все сложится само.