Морган специально выдал ему аппарат со сложной системой дифференциации сигналов. На этой волне команду "Конкистадора" действительно мог вызывать только Рональд Сейн.

В тот момент Язон с Метой, Долли и Робс, сидели в углу каюты на одной койке, словно в трансе, и мысленно прощались друг с другом. Ведь расставание в любом случае было неизбежно. И эта мысль, пришедшая одновременно ко всем, очевидно, поразила их. Ничего теперь не хотелось говорить.

Язон резко Поднялся и коротко бросил, почти скомандовал:

– Пошли.

– Подождите!
– остановила его Долли.
– Я вспомнила.

– Ну, говори.

– Это было года четыре назад, папа повел меня на каток на Прозрачное озеро, а у него так редко находилось время для этого, и был прекрасный, день, мы там носились, играли в салочки, в снежки, он ничего не запрещал мне, а потом в буфете купил мороженое; клубничное, такое ярко-красное, хотя мама никогда не разрешала мне зимой есть мороженое. Я много раз вспоминала потом этот чудесный день на катке. Папа тоже не мог забыть его, у меня даже горло тогда не разболелось, а мама...

Слезы уже стояли у девушки в глазах, и Язон прервал ее, быть может, грубо, но в ту минуту это был единственно правильный вариант поведения: - Спасибо, Долли. Пошли. Сейчас - наш выход.

Наверно, только Долли и поняла смысл его последней фразы - ни Робс, ни даже Мета не знали толком, что такое театр и выход на сцену. Но это было неважно, ведь именно Долли должна была понять, сейчас всю меру своей ответственности за судьбу спасших ее друзей.

В капитанской рубке находились Морган, Ховард, Хук, Скотт, Караччоли и Мадам Цин. Большой сбор. Миссон, как всегда, прятался где-то в своей компьютерной и держал костлявые пальцы на всех мыслимых кнопках и рычагах, готовый в любую минуту по приказу Моргана и даже вовсе без приказа, а просто по подсказке внутреннего голоса перехитрить, захватить, нейтрализовать иди уничтожить врага.

На что же рассчитывал этот странный и такой уверенный в себе одинокий Сейн, приближавшийся к ним на легкомысленном прогулочном катере? Все существующие на "Конкистадоре" локаторы ясно показывали, что на расстоянии, стандартного лазерного, плазменного и любого другого удара в межпланетном пространстве нет больше ни единого объекта.

Проверка связи во всех диапазонах была уже завершена, и Ховард, стоявший в настоящий момент у пульта, отдавал распоряжения в эфир:

– Приказываю зависнуть в трех километрах от нас и не совершать никаких действий, вплоть до следующего моего приказа. Вы находитесь под прицелом всех орудий нашего корабля. Неподчинение будет означать угрозу с вашей стороны и повлечет за собою как минимум немедленный уход нашего корабля и отказ от дальнейших переговоров. Как поняли меня? Прием. Современная связь давно уже не требовала переключения режимов "прием-передача", но Ховард был одним из любителей этой древней присказки всех радистов.
– Отлично понял вас, откликнулся Сейн.
– Что дальше?

Морган кивнул Язону, мол, приступай, последний раунд за тобою, как договаривались.

– Сейн, ты привез деньги?
– крикнул Язон нарочито грубо.

– Садистски-вежливая манера Хука претила ему. Вымогателя и убийцу за вежливость уважать все равно не станут.

– Да, деньги со мной.

– Как они упакованы?

– Пятьдесят пачек, все стотысячными купюрами.

– Ты один, Сейн?

– Нет, со мною пилот, но мы оба без оружия.

– Хорошо, Сейн, сейчас к тебе подлетят наши люди на маленькой шлюпке, ты передашь им деньги.

– В этой маленькой шлюпке будет моя дочь?

– Нет, Сейн, в ней будут только наши люди. И сначала мы здесь, на корабле, а не на шлюпке, пересчитаем твои купюры и убедимся, что с ними все в порядке. Только так. Собственно, наши люди уже движутся к тебе.

– Тогда какие у меня гарантии, что...

– У тебя нет и не может быть никаких гарантий, Сейн, - сказал Язон жестко, а потом добавил.
– Впрочем - эврика!
– гарантией может служить мое честное слово.

– Не много я дам за твое честное слово!
– Сейн впервые не сдержался и позволил себе эмоциональные высказывания.
– Ты хоть знаешь, ничтожество, с кем имеешь дело?!

– Знаю, - откликнулся Язон.
– Ойда ме удэн эйденай. [Я знаю только то, что ничего не знаю (греч) - знаменитое изречение Сократа.] - Что ты несешь такое?
– зашипел Морган.

– Просто пытаюсь отвлечь его цитатой из древнего философа, - объяснил Язон, отключая внешнюю связь на это время.
– А если он не знает латыни, тем более обалдеет. Это важно. Мне кажется, Сейн замышляет что-то.

– Хитро, - оценил Морган.

А Сейн молчал довольно долго. Потом робко спросил:

– Можно, я подумаю, пока они летят?

– Он еще думать будет!
– хмыкнул Язон и добавил, якобы продолжая отвлекающие маневры: - Не о чем тут думать. Ведь панта рей. Аутос эфе. [Все меняется. Большой человек сказал (греч).] - Это - тоже латынь?
– испуганно поинтересовался Морган.

– Не помню точно, - прикинулся дурачком Язон.
– Это Гераклит сказал, значит, наверное, древнегреческий.

Но все это было уже неважно, потому что Сейн закричал в ответ на вполне приличном новогреческом.