Шрифт:
Она оглянулась, закрывая дверь. Люк все еще стоял, прислонившись к столешнице, и смотрел на свои ботинки, одинокий мужчина в заброшенной разрушенной кухне, несущий тяжесть мира на своих сильных плечах.
Ее отпечатки остались на пыльном стекле. А потом она отвернулась к машине.
Когда Рио села в «Монте — Карло», то четко осознавала мысленную пустоту, но, по крайней мере, головная боль ослабла, и она знала, куда вставить ключ, где располагались педали и как переключать рычаг передач.
Но она четко осознавала, что у нее болит сердце.
Развернув развалюху, Рио направилась в сторону съезда, объезжая выбоины на грунтовой дороге и упавшее дерево.
Воспоминания о них с Люком всплывали в памяти: вот она приходит в себя в клинике и видит его рядом с собой. Целует его. Потом был душ в личных покоях. Она помнила двух других мужчин, его друзей, а еще того пациента. А еще то, как она убила… Палача.
Также помнила, как протиснулась в кухонный лифт. И пряталась под штабелями наркотиков в рабочем помещении.
И, тем не менее… что — то было не так. Она не могла вспомнить, где побывала. Все словно произошло во сне, части не складывались в единое целое. И чем сильнее она концентрировалась, тем сильнее болела голова.
Куда она едет? — задумалась Рио…
Перед машиной мелькнуло животное, и Рио не успела объехать его, оно было настолько большим, что когда она сбила беднягу, машину вынесло с дороги.
— Твою мать! — Рио ударила по тормозам и вцепилась в рулевое колесо.
Поставив рычаг передач на паркинг, она открыла дверь и высунулась наружу, но ничего не видела. Дрожащей рукой Рио отстегнула ремень, высунула одну ногу, а когда выпрямилась, то решила, что хуже уже не…
Это была собака.
Огромная собака. Вероятно, даже волк… Судя по размеру задней лапы, которая торчала из — за переднего колеса.
Ни рычания. Ни движения. Ни сопения.
Кажется, она убила его.
Обмякнув, ей захотелось разреветься. Казалось, все работает против нее, и хотя Рио знала, что ее собственная жизнь в опасности, что она только что потеряла мужчину, которого успела полюбить… сама мысль, что она ранила невинное животное, была невыносима.
А потом пришло понимание, что она должна вытащить животное из — под машины, если хочет продолжить дорогу.
— Ты должна это сделать, — пробормотала Рио.
И это ли не саундтрек ее мрачной и унылой реальности.
Беря себя в руки, Рио обхватила пистолет и обошла дверь…
Рио застыла.
Потом она медленно накрыла рот рукой, едва сдержав крик, рвавшийся из горла.
На земле у колеса лежала человеческая нога. Не лапа.
Она либо сходит с ума… либо ее подводит зрение.
Обогнув машину, она увидела то, что глаза отказывались воспринимать. С собакой… с волком… что — то происходило. Он… изменялся.
Волк менялся.
Прямо на ее глазах.
Его серо — белый мех, казалось, втягивался в кожу, раздался треск, будто ломались кости или суставы, словно конечности меняли форму, превращаясь в руки и ноги. А потом начало проявляться лицо. Морда втягивалась, превращаясь в подбородок, рот и нос, голова увеличивалась, округлый череп появился на месте квадратной волчьей макушки.
Рио отступила на шаг. Еще на один.
Она понимала, что стоило волноваться о том, что она стоит прямо в свете фар, но ее мозг был охвачен…
Она врезалась во что — то твердое.
Шумно втянув воздух, она ощутила запах одеколона Люка.
Отскочив от него, она резко обернулась… и с ужасом сложила в уме два плюс два, когда глаза судорожно заморгали. Раз — и она видит, как собака влетает в квартиру и нападает на мужчину, который собирался убить ее. Два — и там появляется Люк в одежде не по размеру. Три — она вспоминает, как Эйпекс рухнул на колени от солнечного света в том коридоре. Четыре — и она тащит Люка к черному входу, подальше от света, оставляющего ожоги на его коже. Четыре — их ночная жизнь. Пять — пара, не супруга. Шесть — бардак в мыслях после того, как она посмотрела Люку в глаза, перед тем как покинуть фермерский дом. Семь…
Я возьму ровно столько сколько необходимо.
Рио направила пистолет на Люка, охваченная ужасом и неверием.
— Что ты, черт возьми, такое? — требовательно спросила она. — Что ты такое?!
Глава 52
Что хорошо в машине без опознавательных знаков, особенно в старых — всегда можно выключить огни. Передние фары, задние фонари или проблесковые на крыше.
В современную эру, когда все вокруг и даже государство видит в тебе несмышленого ребенка, приятно иметь возможность сказать — «Хэй, я сейчас не хочу привлекать внимание, поэтому я выключу все огни, спасибо».