Шрифт:
Боже, он не хотел, чтобы все кончилось. Особенно вот так.
Понимая, что он в полной заднице, Хосе поморщился, готовясь к боли. А может, все произойдет так быстро, что он ничего не почувствует.
Он так близко подошел к уходу из ОПК живым, что…
Выстрел прозвучал так громко, потому что пролетел прямо у его уха, и он ощутил жар, вспышку тепла, прямо у щеки…
Дзынь!
Металлический звон удивил его, пока Хосе не осознал, что свинцовая пуля миновала его мозги и влетела в стальную панель машины. Он видел достаточно жертв перестрелок, чтобы знать, что будет с ним дальше — то же что и со Стэном: рухнет на бок, может, тоже ударится о машину. Наверное, приземлится у ног Стэна.
После шла потеря сознания. А за ней — смерть.
И, наконец, жемчужные врата… Спасибо новеннам [43] и «Аве Мария»…
Хосе распахнул глаза… и рухнул на задницу, но не пристреленный: огромный мужчина в черной коже с черными волосами и белыми ледяными глазами стоял рядом со Стэном… и держал его пистолет.
Каким — то чудом суровый на вид спаситель появился из ниоткуда и перехватил пистолет Стэна в момент выстрела, отводя дуло на машину.
Вместо головы Хосе.
43
Новенна, девятина — традиционная католическая молитвенная практика, заключающаяся в чтении определённых молитв в течение девяти дней подряд. Ежедневно в рамках новенны может читаться одна из частей Розария, молитвы Отче Наш и Радуйся, Мария; либо особые молитвы.
Хосе поднял руку, ощупывая себя на предмет ранений. Распахнул куртку. Провел по шее, щекам. Запустил пальцы в волосы, прошелся по черепу.
А потом сфокусировал взгляд на странном мужчине, и его прошила холодная волна узнавания.
— Я тебя знаю, — выдохнул Хосе.
— Да, знаешь, но только из своих снов.
Хосе издал странный хрип и стон… а потом бородатый мужчина перенес своего внимание на действительно умирающего парня. После секундной паузы… ужас в черной коже присел на корточки, обнажил невероятно длинные зубы — Господи, это что, клыки?! — и зашипел на Стэна.
Который откровенно съежился от ужаса и начал хвататься за грудь, словно при сердечном приступе. Предсмертные судороги длились пару мгновений, а потом… Стэн Кармайл испустил свой последний вздох.
Мужчина в коже тихо рассмеялся, расслабляя рот, верхняя губа скрыла огромные зубы.
— Знаешь, — сказал он буднично, — Меня уже обвиняли, что я пугаю людей до смерти. Сейчас это действительно произошло. Можно добавить строчку в резюме.
Ледяные глаза снова посмотрели на него, и Хосе заметил странные татуировки на висках. Также отметил кучу оружия на талии и, без сомнений, под курткой, судя по топорщащимся местам.
При этом Хосе не испытывал страха, и не потому что пребывал в шоке.
— В своих снах, — пробормотал он, когда головная боль застучала в висках — Я видел тебя в своих снах.
— Бутч передает привет.
— Да? — Боже, он был ошарашен. И при этом все отлично осознавал. — Правда? У него по — прежнему все хорошо?
— Да. — Мужчина перевел взгляд на Стэна. — Он был бы здесь лично, но ему на ногах не угнаться за твоей машиной. Поэтому я за него.
— Ты спас мне жизнь.
— Верно.
— Спасибо.
Мужчина долго смотрел на него.
— А знаешь — обращайся. И я не мог позволить тебе умереть. Это бы разбило сердце моему соседу, я не могу это допустить.
— Бутч — твой сосед? — когда мужчина кивнул, Хосе улыбнулся. — Значит, ты знаешь наверняка, что с ним все хорошо. Замечательно.
— Да. Что ж, мне пора. Передать что — нибудь Бутчу?
— Передай ему, чтобы ходил в церковь.
— Он ходит. Ночная служба по средам и субботам, без пропусков. Мы даже изменили его график дежурства, чтобы он мог посещать церковь.
— Церковь — это важно. — Хосе потер бровь. — Сейчас ты сотрешь мои воспоминания, да?
— Так будет лучше…
— Откуда ты узнал, что это произойдет?
Повисла пауза.
— Это мое проклятье. Знать как, но крайне редко — где, и никогда — когда. Поэтому в большинстве случаев я просто полагаюсь на чутье.
— Мне жаль.
— Спасибо, дружище…
— Стой. — Хосе вскинул руку. — Заботься о Бутче и дальше, ладно? Я пытался. И у меня не вышло. Но думаю… думаю, ты справишься лучше меня, верно?
Мужчина на секунду стал очень серьезным. А потом улыбнулся и кивнул.
— Хосе де ла Круз, ты хороший мужик. И пусть это останется между нами, ладно? Я слышал, что добрые самаритяне не афишируют свои праведные дела, и хотя, как правило, спаситель из меня так себе… и вряд ли что — то изменится в будущем… но коп из Бостона, которого мы оба уважаем, мое слабое место. К тому же, он бы сильно расчувствовался, когда пришлось бы благодарить меня, а кому это нужно.
Незнакомец, который на самом деле был ему знаком, встал, и Хосе приготовился к знакомому уколу…