– Не понимаю, – сказал Лайон, качая головой.

– Я тоже не понял. В общем, твоя мать заявила, что с тех пор, как умер Джеймс, ее сердце тоже умерло… и одному Богу ведомо, что это значит.

Тут Лайон уже не удержался и улыбнулся:

– Моя мать скорбит профессионально, ты же знаешь это, Рон.

– Скорбела, – поправил его Рон. – К тому моменту Кристина сумела дотащить твою мать до входа, где я стоял, с недоумением взирая на обеих дам. Потом Кристина объяснила нам, что происходит.

– Она убьет маму!

– Ну, полно, Диана, она вовсе не это сказала, – заметил Рон. Он снова похлопал ее по плечу и с улыбкой повернулся к Лайону.

– Рон, рассказывай же!

– Кристина сказала твоей матери, что там, откуда она приехала, – и только одному Боту ведомо, где это, – старый воин, сломленный духом и сердцем, уходит в лесную чащу.

– Зачем? – спросил Лайон.

– Ну, как же, конечно, чтобы найти тихое, спокойное место, где можно умереть. Нет необходимости говорить, что твоей матери очень не понравилось; что ее назвали «старым воином».

Лайон долго смотрел в потолок, прежде чем решился взглянуть на друга. Он был очень близок к тому, чтобы расхохотаться.

– Да, думаю, ей это не понравилось, – прошептал он.

– В какой-то степени это была и мамина вина, – вмешалась Диана. – Если бы она не согласилась с тем, что ее сердце разбито, Кристина не настаивала бы на том, чтобы забрать ее с собой. Она сказала маме, что поможет ей найти место для успокоения.

– Как мило с ее стороны, – заметил Лайон.

– Лайон, мама даже не успела выпить свой утренний шоколад. И служанки не уложили ее багаж. Кристина сказала, что это не важно. Нет необходимости укладывать вещи, когда собираешься умирать. Она именно так и сказала.

– И тогда твоя мать стала кричать, – сообщил Рон.

– Рон не разрешил мне вмешаться, – прошептала Диана, – а тетя Харриет смеялась.

– Только когда твоя мать оказалась в карете, заметил Рон.

– Она выкрикивала имя Джеймса? – поинтересовался Лайон.

– Нет… конечно, нет, – пробормотала Диана. – А какое это имеет отношение?..

Ни Рон, ни Лайон не смогли ей ответить. Они хохотали.

Лайону потребовалось несколько минут, прежде чем он смог заговорить.

– Пожалуй, мне нужно вернуться в Лайонвуд.

– А что, если Кристина спрячет маму где-нибудь в глуши и не скажет тебе где?

– Ты действительно веришь, что Кристина может причинить вред твоей матери? – спросил Рон.

– Нет, – прошептала Диана. – Но она говорила так, словно это вполне естественно для… старого воина. – Диана громко вздохнула. – У Кристины такие необычные представления обо всем, правда?

– Она блефует, Диана. Она делает вид, что дает нашей матери то, чего, она хочет.

– Лайон, может, мне вместе с тобой поехать в Лайонвуд?

По блеску в зеленых глазах друга Лайон сразу определил, что Рон опять что-то задумал.

– Зачем? – поинтересовался он.

– Ну, как же, я могу помочь тебе обыскать имение.

– Очень смешно! – рявкнул Лайон. – Смотри, что ты сделал! Диана опять плачет. Сам с ней и разбирайся. У меня нет времени. Приезжай в конце недели в Лайонвуд с тетей Харриет и Дианой. – Лайон дошел до двери, затем небрежно бросил через плечо:

– Если к тому времени я не найду нашу мать, Диана, ты тоже сможешь участвовать в розыске.

Рон сдержал улыбку:

– Он просто шутит, милая. Ну, ну, давай я обниму тебя. Можешь поплакать у меня на плече.

Закрывая дверь, Лайон слышал успокаивающие слова Рона и в изумлении покачал головой. Он был слишком занят собственной жизнью и не заметил, что Рон влюбился в Диану. Рон – хороший друг… но зять… Лайону придется привыкать и к этой мысли.

А вот Кристина совсем не удивится этому роману. Ведь это она указала Рону на его судьбу, вспомнил Лайон с улыбкой.

Ах, судьба! Лайон решил, что сейчас его судьба – это отправиться домой и поцеловать жену.

Желание заключить Кристину в объятия и неторопливо предаться с ней любви было столь сильным, что дорога в Лайонвуд показалась ему значительно длиннее, чем обычно.

На небе пылал закат, когда Лайон остановился у парадных дверей замка. Он прищурился, пытаясь убедиться, что глаза его не обманывают.

Подъехав поближе, он узнал человека, шаркающей походкой спускавшегося по ступеням. Это был Элберт. Почему он здесь? Господи, и что он делает с сапогами Лайона? Маркиз подъехал уже достаточно близко, чтобы разглядеть десятки пар своих, туфель и сапог, выстроившихся на ступеньках и на самой дороге.