– Я туда не пойду, – сказал он. – Давай ты, Трэвис. Она играет Бетховена.

– Что именно? – спросил Трэвис.

– Пятую.

– Пусть идет Харрисон, – сказал Трэвис.

Все захохотали.

– Когда Мэри Роуз играет Бетховена, с ней лучше не связываться, – пояснил Кол Макдональду.

– А что это означает?

– Это означает, что она сильно гневается, – пояснил Кол. – Как только мы слышим Пятую, мы стараемся убраться куда-нибудь подальше. Если звучит Моцарт или Шопен, то можно не бояться. Сегодня она вовсю молотит по клавишам, верно, Адам?

– Да, – с улыбкой согласился старший из братьев. – Харрисон, вы готовы пройти в библиотеку?

Макдональд кивнул, поднялся с места и вышел из комнаты следом за Адамом. Они оба уже привыкли по вечерам устраивать друг с другом горячие дискуссии, которых Харрисон ждал с нетерпением. Их споры были на редкость интересны, и Макдональд получал от них огромное удовольствие – почти такое же, как и Адам. В первых словесных баталиях он намеренно отдал победу Адаму – по крайней мере он сам так считал. Однако Макдональд был азартным человеком и теперь жаждал реванша.

Он уселся на мягкий, обитый кожей стул перед камином, взял со столика блокнот, затем пододвинул к себе ручку и бутылку с чернилами и положил ноги на специальную подставку. Адам до краев наполнил стаканы бренди, протянул один Харрисону и расположился напротив.

– О чем поговорим сегодня? – спросил Макдональд.

– Я долго думал и в конце концов остановился на падении Карфагена, – сказал Адам, смакуя каждое слово.

– Негоже начинать разговор с конца, не обсудив начало, – возразил Харрисон.

– Верно, – согласился Адам и хлопнул себя по колену. – Поймите, древние греки были очень гордыми и интеллектуально развитыми людьми.

Харрисон тут же изложил свой главный тезис:

– То же самое относится и к спартанцам. Кроме того, они были непобедимыми воинами, непревзойденными стратегами и тактиками.

Итак, спор начался и продолжался ни много ни мало более часа. Когда Адам наконец предложил остановиться, Харрисон подсчитал очки, которые каждый из них по установленной ими системе набрал в ходе дискуссии. Оба с разочарованием убедились, что схватка закончилась вничью.

Затем Адам остался в библиотеке, чтобы немного почитать перед сном. Харрисон же пожелал ему спокойной ночи и отправился к себе в гостевой домик. На веранде его поджидала Мэри Роуз. Ее золотистые волосы ярко сияли в лунном свете.

– Почему вы до сих пор не спите? Уже поздно, – сказал Харрисон.

– Мне захотелось подышать свежим воздухом. Я пройдусь с вами. Харрисон подождал, пока девушка спустилась по лестнице, затем они бок о бок пошли через двор.

– У меня на душе кошки скребут.

– Бетховен не развеял ваш гнев?

Услышав в голосе Харрисона сдерживаемый смех, Мэри Роуз улыбнулась:

– Я просто была расстроена. Мои братья вечно во все вмешиваются.

– Мне лично кажется, что в этом они как раз не проявляют должного усердия, – заметил Макдональд. – Жизнь здесь полна опасностей.

– А я всего лишь слабая маленькая женщина, так?

– Я не хочу полемизировать на эту тему, – сказал Харрисон, покачав головой. – У меня в домике нет рояля, а посему я лишен возможности разрядиться.

Вы считаете, что я способна…

– Я ничего не считаю. У вас есть одна привычка, Мэри Роуз, которая доводит меня до белого каления. Вы вечно делаете выводы прежде чем узнаете все факты.

– Правда? – спросила она, случайно коснувшись его рукава.

– Да.

Она снова прикоснулась к его руке, на сей раз намеренно, но он не обратил на это внимания. Девушка решила, что тонкие намеки явно не для него, и страшно разозлилась.

Тогда она схватила его за руку и придвинулась ближе к нему, боясь, что Харрисон либо не заметит этого, либо просто оттолкнет ее. Конечно, он не мог повести себя так не по-джентльменски. Проявление приязни со стороны Мэри Роуз удивило его. Он не только не отдернул руку, но, наоборот, крепко сжал ее пальцы и держал, не отпуская.

– Вы ужасно долго разговаривали с Адамом, – произнесла она как можно небрежнее.

– Вы находите?

– Да.

Харрисон замкнулся в молчании, и девушка попробовала вызвать его на откровенность:

– Я все думаю, почему это вы беседуете с ним каждый вечер. Голос Мэри Роуз звенел от напряжения. Макдональд взглянул на нее, стараясь понять, что за этим кроется – просто легкое беспокойство или страх, однако не увидел ничего, кроме ее макушки. Девушка смотрела себе под ноги. Тем не менее он чувствовал, что она не на шутку взволнована.