— Я солгала, — выпаливаю я правду. — Но я действительно выбросила свое порно.

— Никакой больше лжи, — грубо говорит Ло. — Ни друг с другом, ни с нашими друзьями. Мы должны стать лучше.

— Да, я знаю. Я больше не буду врать. Это было… все это было до того, как я встретилась со своим психотерапевтом.

Я слышу, как он слегка шевелится, скрипит стул.

— Ты сидишь на том уродливом оранжевом стуле? — спрашиваю я.

— Нет, я у себя в комнате, за письменным столом.

— О… — я пытаюсь представить себе его комнату, и как раз в тот момент, когда я собираюсь спросить, он вмешивается.

— Что сказал твой психотерапевт сегодня вечером?

Я съеживаюсь.

— Больше никакой мастурбации, — я прижимаюсь лбом к коленям. — Я думаю, что это будет невозможно, пока ты не вернешься. Прошло так много времени, я даже представить себе не могу…

Не трогать себя? Не достигая такого кайфа даже один раз… это кажется неосуществимым.

— Сколько тебе было лет, когда ты начала себя трогать?

Я целую свои коленные чашечки, хорошо зная первый момент, потому что доктор Бэннинг заставила меня покопаться в моих воспоминаниях и рассказать о них ей.

— В девять, но я начала делать это под порно в одиннадцать, после того как нашла журнал в доме твоего отца.

— Ладно, это отвратительно, — огрызается он. — Пожалуйста, никогда больше не упоминай, как ты мастурбировала под порно моего отца.

— Оно было твоё, осел, — говорю я беспечно, не так обидевшись, как следовало бы.

— Откуда ты знаешь?

— Это было в твоей обувной коробке с порно на твоей полке и в твоем шкафу.

— О, тогда не бери в голову.

Я улыбаюсь. Я скучаю по разговорам с ним, даже если наши разговоры ненормальны ни по каким стандартам. Я не думаю, что мы когда-либо были нормальными. Может быть, именно поэтому это и работает.

— Что ж, это звучит как надежный план, — говорю я. — Сейчас я постараюсь свести к минимуму, но полностью исключу мастурбацию, когда ты вернешься домой.

— Это самый дерьмовый план, который я когда-либо слышал.

— Что? — я хмурюсь.

Это ненормально. Обычно он со мной соглашается.

— Не имеет значения, нахожусь я там или нет. Если твой психотерапевт не считает это хорошей идеей, то, скорее всего, это так и есть.

— Но это значит… Я не смогу заниматься никаким видом секса, пока ты не вернешься домой…

Мой пульс ускоряется от внезапного страха. Я знаю, что Ло полностью вычеркивает алкоголь из своей жизни, но мой психотерапевт сказал, что выздоравливающие сексоголики не должны вечно стремиться к воздержанию. Это невозможный стандарт для поддержания. Секс — это часть человеческой природы.

— Если только это не со мной, — добавляет Ло.

Теперь я действительно сбита с толку.

— Я не понимаю. Тебя здесь нет. Если только ты не отправишь мне по почте фаллоимитатор своего члена, — с надеждой говорю я.

— Э-э, нет. Я никому не позволю лепить мой член для твоего удовольствия. Ты сможешь получить настоящую модель в конце марта.

— Тогда как же мне заниматься сексом?

— А как насчет секса по телефону?

Ооооо.

— Разве это не то же самое, что и мастурбация?

— Нет, если ты делаешь это с моим голосом и только с моим. Таким образом, ты знаешь, когда остановиться, и это создаст для тебя систему. Самое сложное в излечении от сексуальной зависимости — для тебя, я думаю, — это установить границы, верно?

Это звучит как действительно хорошая идея, и я немного удивлена, что он пришел к этому сам.

— Да, но откуда ты так много об этом знаешь?

— Я разговаривал с некоторыми психотерапевтами, которые много знают о зависимостях, некоторые даже работали с сексозависимыми. Они дали мне несколько советов.

Я улыбаюсь.

— Так теперь мы можем заняться сексом по телефону?

— Нет.

— Что? Но ты только что сказал…

— Ты должна это заслужить.

Хм…

— Это довольно подло.

— Я никогда не говорил, что буду хорошим. Я больше не буду поощрять тебя, а это значит, что мы не будем заниматься сексом, когда ты этого захочешь. Тебе придется найти в себе силы продержаться до нужного момента.

— И ты сам будешь выбирать, когда придет время. Разве это справедливо?