Глаза Балидора заметно дрогнули.

Если бы этого не случилось, я бы ни черта в нём не прочла, как и во всех остальных, не считая Ревика.

Я снова почувствовала себя слепой женщиной в комнате, полной света.

«Никто не считает себя сумасшедшей, жена, — пробормотал Ревик в моём сознании. — Они могут посчитать Балидора чокнутым из-за того, что он поедет с тобой».

Я фыркнула, бросив на него беглый взгляд, затем повернулась к Балидору.

— И что это за условие, брат Балидор? — вежливо поинтересовалась я. — Ты мне скажешь? Думаю, мы уже выдержали достаточную паузу для напряжения.

Балидор нахмурился, но я на мгновение увидела в его глазах нерешительность.

После небольшой паузы его челюсти сжались.

— Она останется со мной, Высокочтимый Мост, — прямо сказал он. — На протяжении всего времени.

Посмотрев на него несколько долгих секунд, я невольно фыркнула.

Сделав широкий жест рукой, я пригвоздила его взглядом.

— Ладно, — сказала я. — Значит, она на твоей ответственности. Во всех отношениях, брат.

Я видела, как его глаза дрогнули.

К сожалению, я также увидела там такое сильное облегчение, что это заставило меня снова разозлиться на него. Честно, я до сих пор не могла поверить.

Бл*дский Балидор, из всех возможных кандидатур.

Как он может быть таким слепым?

«Тебе хуже, придурок, — подумала я так громко, что все за столом наверняка услышали. — Gaos di'lalente. Видящие невероятно тупы, когда дело касается их членов».

Воцарилась тишина.

Затем я услышала смешки, скрываемые за покашливанием, в том числе и от Ревика… и от Юми, которая сидела по другую сторону от Ревика. Открыто усмехнулась лишь Тарси, с которой мы поддерживали контакт по виртуальной связи.

Даже Джон криво улыбался, когда я глянула на него; хотя я заметила, как он хмуро покосился на Балидора.

Скрыв улыбку за мускулистой ладонью, Врег поклонился мне и показал уважительный символ Моста.

— Очень хорошо, — сказал он. — Мы немедленно приступим к приготовлениям, Высокочтимая Сестра.

Балидор держал свой чёртов рот на замке — мудрый поступок с моей точки зрения.

Глава 22. Старые раны

Мои глаза распахнулись. Я корчилась на жёсткой земле, вся вспотев, несмотря на ледяной воздух, и из моего рта валил пар.

Поначалу я не могла думать, не могла вспомнить, где нахожусь.

Мерцающие зелёные стены перекатывались рябью перед моими глазами. Они были забрызганы водой и кровью; образы улыбки Териана искажались столь сильной болью депривации, что она как будто разрывала меня на куски изнутри. От этой боли невозможно было думать, дышать… она притягивала меня из места в моём разуме и сердце, о котором я почти забыла.

В той боли было так много тоски.

Так много тоски и, боги… так много любви.

Я забыла, как же плохо было в самом начале. Я забыла глубину той боли, как она словно раздирала меня надвое просто из-за дыхания.

Я забыла, каково это — верить, что я одна это чувствую.

Тогда я думала, что влюбилась в призрака.

Более того, я думала, что любила того, кто ко мне совершенно ничего не испытывал.

К тому времени я была отвергнута им на стольких уровнях, столькими способами. Я знала, какой я была идиоткой, оплакивая его с такой силой, но ничего не могла с собой поделать. Не гордость заставила меня попытаться оттолкнуть его. Это был ужас перед мыслью, что я никогда не выберусь из этой ситуации, что он никогда не перестанет причинять мне боль, даже после смерти.

Я была так уверена, что я для него никто.

Я была так уверена, что я для него — лишь религиозный символ, да и к тому же весьма разочаровывающий. Слишком несведущая, чтобы знать что-то о видящих. Слишком слепая, чтобы стоящим образом использовать свой свет. Возможно, иногда я бывала другом или знакомой, но в основном являлась лишь грузом ответственности, той, кто по-детски запала на него, и он не мог развеять эти чувства, как бы часто ни отталкивал меня. Он не хотел секса со мной или даже настоящей дружбы.

В то время он лишь пытался избегать меня на протяжении всего того периода, что я его знала.

Затем я вспомнила, каково было в Индии. Я вспомнила, как лежала в доме Вэша на тюфяке, застеленном шкурами, и прокручивала в голове воспоминание о том, как он трахал женщину на корабле, пыталась убедить себя, какой я была тупой и заблуждающейся.

В тот период я так усиленно пыталась отпустить его.

Я старательно пыталась жить дальше, найти своё место среди видящих, даже если они обращались со мной как со священным артефактом, а не как с живой личностью.