– А по вам?

– Старшина Баркалин я, позывной дед Вито. Командир наш, комвзвода лейтенант Губарев, позывной Лето. А у тебя позывной Алмаз, месяц назад танк укропов точным выстрелом сжёг. Аж башня отлетела от детонации. Сначала Глаз-Алмаз звали, потом сократили. Ты же танк сжёг с четырёх километров, одним выстрелом с холодного ствола. Если бы тебя в самоволке не поймали, награду точно бы дали.

– Ещё что-то есть?
– протянув оружие старшине, спросил я. Мало информации было. Тот закончив одеваться и застёгивать ремни, сразу схватил оружие.

– Автомат не мой, - мгновенно определил мехвод, проверяя климаторный прицел.
– Рабочий.

– Нашёл на корме, видимо одного из бандитов в форме.

– Это националисты, наверное, были, вряд ли солдаты ВСУ. Хотя что те, что другие, одно отребье. А командир наш где, командир?!
– воскликнул вдруг мехвод.

– Погиб. Я проверял, остывал уже.

– Жаль, молодой, два года как воюет. Жена осталась и дочка совсем маленькая. Повоевали, бл*ть!

– Пушка разбита, откатник назад отошёл, масло текло. Ремонтный завод нашему танку поможет.

– Это нас укропские танки расстреляли, вот с того холма… Хм, уже ушли. Командир наш рискнул, думал проскочим. В обход часа два бы потеряли. Чёрт, нас же на усиление взвода «Спарты» направили, наша рота их батальон усиливает! Те танк потеряли, и застряли, их бронетехникой давят, нужно срочно помочь, мы потому напрямки и рванули.

– И что делать?

– Мы блокпост захваченный проезжали, там наш боец танк охранял, трофейный, «шестьдесят четвёртый», бэка полное, баки тоже, садись и воюй. Его должны были в тыл отогнать, три километра позади. Вон отсюда верхушку блокпоста видно.

– Понял. Не с вашей раной на бедре бегать. Я сбегаю и пригоню. Дальше вы за рычаги, а я на место наводчика.

– А справишься?

Возражений старшины не было, тот это воспринял как должное. Сам я мельком глянул на наш танк, его внешний вид от разрывов снарядов изменился, куда-то исчез зенитный пулемёт на башне. Видимо снарядом снесло. Сам я скинул сумку с грантами, две себе оставил, две старшине отдал. Тот за предохранительный рычаг на разгрузку их повесил.

– Разберёмся.

Грохотало от грузовиков уже слабо, нациков не видно, так что подхватив автомат, я рванул по канаве, готовый вот-вот упасть и укрыться. Двигался обратно по разбитой дороге, где, кое-где ещё виднелись островки асфальта. А старшина лёг, и достав из кармана половинку бинокля, монокуляр по сути, стал рассматривать холм, откуда нам прилетело. Украинских танков там уже не было, иначе тот бы меня не послал за новой машиной. Добежал я вскоре, тело мне неплохое попалось, девятнадцать лет, как оказалось, лёгкий на ногу, даже не запыхался. Боец один был на блокпосту, надо же, оставили его, тот укрылся за бетонными плитами. Видать шум близкого боя и разрывов снарядов его насторожил. Тот меня издалека рассмотрел, и дождавшись, когда я подбегу, выглянул из-за бетонного блока, и спросил:

– Это вы там горите?

– Мы знакомы?

– Ты же с лейтенантом смотрел танк трофейный?!
– изумился тот.
– Минут сорок назад.

– Не помню. Контузия. Командир погиб, а мехвода я не узнавал. Он уж и сказал, как его зовут. Нам танк нужен. Парням срочно помощь нужна, мы свой потеряли. А на дороге горят грузовики со снарядами. Пять штук сожгли.

– С контузией так бегать?
– недоверчиво покрутил головой боец.
– Хотя вон кровь вижу, из уха натекла.

– Голова болит, звон в ушах,- пожал я плечами.
– Так что?

– Хорошо, забирай. Я за него не отвечаю. Тем более тут ещё и склад боеприпасов охраняю, скоро грузовик за ними пригонят. У меня рация, я о вас сообщу.

– Отлично. Сообщи чтобы тело командира забрали, похоронить. Позывной Лето.

После этого и рванул к бронемашине. Под маскировочной сетью и стоял танк, тоже весь увешанный блоками динамической защиты. Флаг с него сняли, но крашенные флаги остались, как бы от своих не прилетело. Я мигом устроился на месте мехвода, Виденьем разобрался с механикой. Ничего сложного, запустил с воздуха, аккумуляторы почти дохлые были, и выведя танк задом из капонира, где тот стоял, густо дымя холодным дизелем, развернулся, и набирая скорость рванул обратно. То, что двигатель ещё холодный меня не смущало. Прогреется пока еду. Вскоре остановившись, я помог старшине занять место мехвода, сам устроился на месте наводчика, люки не закрывал, и пока мы подъезжали к своему танку, я спросил у мехвода, мы на связи были:

– Старшина, как смотришь назвать нашу новую машину - «Губитель»?

– А что, мне нравится. Если ротный разрешит, сделаем. Ты поглядывай вокруг, мы тут не одни. Куда-то же делись те два танка.

– Я помню.

Наш новый танк встал за старым, чтобы с холма снова не достали. Оба быстро покинули машину, пока старшина доставал из танка свои вещи, автомат, он в документы вписан, к командиру в башню лазил через мой люк наводчика, я поглядывая на дымившееся обломки грузовиков, изучил тела тех трёх нациков. По нашивкам батальон «Азов». Снял одну целую разгрузку, два автомата, один с подствольником. Все магазины, подсумки. Пистолет себе нашёл, «Стечкина» был. Три запасных магазина. Вещмешков не было, так по карманам прошёлся, и разгибаясь встретился взглядом с недовольно хмурившимся старшиной, что укладывал за башней вещмешки на корму.

– У нас так не принято.

– Ты извини, дед Вито, но я считаю, всё что с тобой убитого врага снято, это твои личные трофеи. К чужим трупам нациков я не подойду, это мародёрство. Снять трофеи с тех тел что сам наделал, это право священного трофея. Оружие сдам, а остальное моё. Принципиально. Чужого мне не надо. Тем более у командира жена и дочка остались, продам трофеи им всё отправлю. Так будет правильно. У одного нацика баксы, тысяча, тоже отдам, ей дочку поднимать.

– Хм, одобряю. Всё с нациков снял?