«По крайней мере, я не умру сегодня». Спартак собрал остатки сил. Когда его веревки разрезали, он сумел подняться и не рухнуть на землю. «А как же Ариадна?» Его взгляд скользнул туда, где стояла девушка, и Спартак воспрянул духом. Как ни странно, на ее лице вместо смятения была написана решимость. «Она как-нибудь выживет».

– А ну идите сюда! – рявкнул Фортис. – Вы теперь мои.

Спартак и его друзья подошли к работорговцу и позволили его людям надеть на них железные ошейники. Так они оказались скованы цепью с остальными рабами. Унижение дополняли оковы на ногах. Им не оставили ни единой возможности сбежать. Впереди ждала арена. «По крайней мере, там у меня будет шанс выжить», – убеждал себя Спартак. Участь бесконечно предпочтительнее той, что уготавливал ему Котис. Сердце Спартака сдавило от ощущения вины перед Ариадной. Девушка и до этого момента продержалась-то на одной лишь решимости.

– А нет ли у тебя еще таких людей, государь? – спросил Фортис.

– Сейчас неподходящее время года для пленных! – огрызнулся Котис. – Лучше приходи летом, когда мы устраиваем набеги на другие племена.

– Я так и говорил своему хозяину, государь, но он не стал меня слушать. Мне вообще сильно повезет, если я не попаду в снегопад на перевалах, ведущих обратно в Иллирию. Ты позволишь нам отправиться в путь?

– Можешь идти, – буркнул Котис, уже поворачиваясь к Ариадне.

Спартак сжал кулаки. Никогда еще он не чувствовал себя настолько беспомощным.

Ариадна была в ужасе, но твердо знала, что ей сейчас следует сделать. Согнав сгустки крови за щеку, она заговорила самым непреклонным своим тоном:

– Я, верная жрица Диониса, взываю к нему, всемогущему богу опьянения и одержимости, – да засвидетельствует он мое проклятие, обращенное на царя мёзов!

На площади воцарилась мертвая тишина. Поллес и другие телохранители нервно переглянулись. Даже Фортис с его людьми прервали свои дела. Котис побелел, но не посмел остановить ее.

– Котис, никто не любит тиранов и убийц. Я проклинаю тебя. Да умрешь ты преждевременной насильственной смертью. Да умрешь ты медленно, в мучениях, с вражеским мечом в животе. – Ариадна остановилась, наслаждаясь своей силой. Дионис вернулся к ней! – Последние твои мгновения будут наполнены болью. А когда твоя жалкая душа расстанется с телом, менады будут гнать ее до самого Тартара. И там твою душу чудовища вечность будут рвать на куски. – С радостью глядя на потрясенного Котиса, она плюнула ему в лицо кровью. – И наконец, я отмечаю тебя как одного из избранных Дионисом!

У зрителей дружно вырвался громкий благоговейный вздох. Глаза царя были полны ужаса. Он стоял, словно онемев, и по щекам его стекали алые капли. А Ариадна подошла к Спартаку.

– Я – жена этого человека. Я последую за ним в неволю, – громко и властно объявила она.

– Его жена?! – взревел Поллес и сделал попытку преградить ей путь.

– Именно. Мы обменялись клятвами вчера вечером, – солгала Ариадна. Она вцепилась в свой плащ с такой силой, что у нее заболели пальцы. «Дай мне пройти!»

– И мы скрепили брак, – прохрипел Спартак. – После стольких лет на войне я не мог больше ждать.

Зрители захохотали, и щеки Ариадны запылали. Вновь униженный, Котис свирепо сверкал глазами, а Ариадна позволила себе ощутить капельку надежды. Никакой царь не захочет женщину, которая отдала свою девственность другому.

– Дионис желает, чтобы я отправилась со Спартаком в изгнание! – выкрикнула Ариадна.

– Дионис! Дионис! Дионис! – взревели жители селения, поддерживая ее, и громовой рев толпы заглушил все прочие звуки.

Разъяренный Поллес отступил. Ариадна поспешно встала рядом со Спартаком.

Фортис пожал плечами. Он не собирался в присутствии сотен обозленных фракийцев спорить со жрицей, вещающей от имени бога.

– Один лишний рот прокормить нетрудно.

– Ты точно этого хочешь? – тихо спросил Спартак.

– Взгляни на альтернативу. – Ариадна едва заметным кивком указала на Котиса.

– Понял.

– Мы отправимся в Италию и посмотрим, что за судьба ждет нас там, – нараспев произнесла она, пытаясь не обращать внимания на проснувшиеся в ней новые страхи. Однако же в глубине души Ариадна была довольна. «Я могу остаться с ним – по крайней мере, пока».

Спартак тоже был рад.

– Так ты не останешься одна.

– Пакций, покажи еще раз, – велел Карбон, протягивая гладий.

Привратник – здоровяк-самнит с копной вьющихся черных волос – меч не взял и обеспокоенно обернулся на открытую дверь таблинума, комнаты, где глава семьи проводил деловые встречи.

– Молодой хозяин, мы должны прекратить. Одно дело – биться на деревянных мечах, когда ты был маленьким, но теперь-то тебе уже шестнадцать, ты почти мужчина. Я не могу брать настоящий клинок – только если твой отец мне прикажет. Если он увидит, что я учу тебя пользоваться его собственным оружием…

– Не увидит, – бодро заявил Карбон. – Его не будет весь день. И мать вернется не скоро. Так что тут пока никого, кроме кухонных рабов. Я дал им по монете каждому, чтобы они помалкивали. Хватит беспокоиться. Наш секрет в безопасности.

– Ну если ты уверен… – грустно пробормотал Пакций.

– Уверен! – отрезал Карбон.

Пакций не знал, почему отец Карбона отсутствует. Финансовое положение Иовиана давно было неважным, а на днях ситуация еще более ухудшилась: Иовиан не сумел заплатить задолженность по займу за предыдущий квартал. Теперь они рисковали потерять ферму, дом здесь, в Капуе, и все имущество, включая рабов. Карбон узнал о трагедии семьи лишь потому, что накануне вечером подслушал разговор обеспокоенных родителей. Иовиан надеялся на то, что сегодня удастся приостановить исполнение судебного решения. В ярости от собственного бессилия юноша снова сунул самниту меч рукоятью вперед: