Вскоре показалась и Дурман. Она тоже была несколько подавлена, но рядом с нами постепенно ожила. Не пойму её — она интроверт или экстраверт? Вроде бы зависит от настроений общества, но обычно сидит одна. Впрочем, все люди сложные…

Ланс подошел после Дурман, и рассказал о произошедшем. Что он больше не воин Анутати, и потерял её покровительство. Однако Маднесс даже и бровью не повела. А когда Ланс спросил про её покровительство, она ответила:

— Я помогаю безумцам. А не глупцам. Научишься различать — подходи.

Жестоко. Но справедливо. Ланс ведь всегда считал себя правильным и хорошим. Как он по началу меня поносил… да как я смею, чего-то там… вот, видимо, и аукнулось.

Наконец, из медотсека показалась Альма. Ей явно было хреново, но она более-менее держалась. Увидев меня, она криво улыбнулась и помахала ручкой. После чего уползла обратно, под возмущенное щебетание Адреналин. Я поднял взгляд в потолку.

— Кайла, поставь напоминание. Через десять часов общий сбор в кают-компании.

— Напоминание установлено. Капитан, вас желает видеть Разум. Она ждет вас на мостике.

— Понял, иду.

Во поганка. Нет, чтобы сама прийти. Я допил чай и медленно пошел в указанное место.

Мостик, к счастью, за все это время не сильно пострадал. Разве что капитанское кресло теперь все в черной шерсти. Ну да ладно.

— Разум, я тут.

— Привет. Я тут составила отчеты, в сумме около сотни штук.

— Сколько?!

— Сотня. Это отчеты по каждому дню, пока тебя не было на борту. Так же есть доклады о неправ…

— Так. Забей. Потом почитаю. Сейчас можешь расслабиться.

— Не самое логичное решение. Впрочем, ладно. Расслабиться… Кайла, у нас горячая вода есть?

= Для тебя найдем.

— Замечательно.

Разум потянулась, после чего быстро ушла с мостика. Вот и позвала. Впрочем, теперь хоть все немного придут в себя. Да и мне стоит отдохнуть. Мы вроде с Иглой читали какой-то роман, прежде чем нарвались на Анутати? Вспомнить бы, на чем остановились…

/Родная планета Анутати, взгляд со стороны/

Горожане ходили по городу, полностью шокированные. Всего за одно утро весь их мир перевернулся. Императрица, орден инквизиторов пропали в странном взрыве. В множестве городов одновременно вспыхнули восстания еретиков. Будто скалы, стоявшие посреди города, были главным винтом в удерживающем механизме. И сейчас этот винт сорвало.

Вскоре в многих городах подавили восстания. Однако здесь, в бывшей столице набирал обороты новый хаос. Нужно было избрать нового Императора. К сожалению, их предыдущая императрица не соблюла один из аспектов Славия Аласы, и не оставила детей.

Мнения серьезно разделились. Кто-то считал, что лучшим императором будет старший инквизитор, другие — что министр сельского хозяйства. Дебаты набирали обороты. Анутати пыталась направить жителей на путь истинный… однако её аватар почему-то не слушали. Говори, что они «лжеимператрицы», и изгоняли.

Забегая вперед на пару лет, мир раскололся. Империя Аласы развалилась на три враждующих королевства. Провели границы. Вскоре начала меняться религия — изначальный текст псалмов был утерян. Поэтому новые цари стали изменять тексты, дабы направить свой народ в нужном направлении. Да, все в этом мире славили Аласу. Но все больше и больше уходя от того, что Анутати хотела бы видеть. А когда в одном из городов она увидела статую, полностью повторявшую облик Эмели с её шипастыми браслетами, но подписанная как «Аласа Всемогучая, Богиня женской силы, характера и красоты»… Аватара, увидевшая это, чуть не удавилась на месте.

Родной мир Анутати начал меняться, и сама Анутати ничего не могла с этим поделать. Если бы Маднесс знала, какой зуб теперь на нее готовит Анутати, она бы спросила: «Компенсируешь?».[1]

Однако сейчас все, что делала Анутати — это пыталась стабилизировать ситуацию.

/Физаролли, ПЛ, через десять часов/

*Внимание, обнаружен неизвестный сбой. К нам… хотят подключиться. По официальному каналу.*

/… подключай./

Экран перед вами меркнет, появляется иконка загрузки. Наконец, появляется изображение, покрытое сетью помех.

/*картинка Мемори 1, и выдели в отдельную главу*/

Вы слышите довольно нахальный голос, доносящийся откуда-то из-за кадра.

— Все, это говно пишет!

Длинноухая девушка перед вами возмущенно вздрагивает, и произносит тихим голосом:

— Дести, н-не так грубо!

Девушка, впрочем, не отрывается от какой-то книги. Её алые глаза скользят по незримым с вашей стороны строкам, а левая рука накручивает на палец прядь завитых рыжих волос. Видимо, ей не так просто говорить.