— Что случилось? — Непонимающе прошептала она.

Взгляд затуманен, дыханье отрывисто, тело бьёт крупный озноб. Беззащитна, ранима, притягательна; жаль, не в его вкусе.

Мельком оценив этот растрепанный вид, Зар Аэно демонстративно вытащил медальон за цепочку.

— Должен ответить.

— Конечно. Не буду мешать.

Адель поспешила стереть с лица эмоцию разочарования и, взявшись поправлять прическу, побрела вдоль озерного берега с беззаботным видом.

Убедившись, что расстояние приличное и разговор не будет подслушан, Кассиан активировал медальон касанием большого пальца. В зеркальной поверхности из волнистых облачных масс соткалось знакомое демоническое лицо.

Предвосхищая события, грубо рявкнул:

— Ева с тобой?

— Мы напали на след и точно знаем, куда она движется. В столицу, милорд. — Саваэль прочистил горло. — Вместе с НИМ.

Скрипнув зубами, выругался, срываясь на утробный бас. Их появление при Дворе способно сильно пошатнуть его безупречную репутацию. А заикнись ловец о насильственном обращении в вампира, и вовсе — разрушить карьеру.

— Делай, что хочешь, эти двое не должны сюда добраться. Жду Еву в поместье не позже следующей недели. Уяснил?

— Сделаю, хозяин. Считайте, целительница уже там.

— Не беспокой больше понапрасну. Всё. — Взмахом прервал канал связи и сунул артефакт обратно в карман. Повернулся и решительно зашагал в сторону Дворца, напрочь забыв об ожидавшей у водопада принцессе.

Адель моментально стерлась из памяти, ибо никогда не трогала искалеченного драконьего сердца и не была способна его излечить. Другое дело — Ева. Одно ее прикосновение вливает в тело невероятную силу. От нежных поцелуев возрождается душа.

Интересно, что он испытает, когда они займутся любовью?

4. В краю горных святилищ

К полудню нового дня аэростат начал снижение.

Я почувствовала толчок, когда взобравшись в кресло с ногами, наблюдала за мужчинами перезаряжавшими пистолеты, будто заимствованные из викторианской эпохи. Длинноствольные. Со спусковыми крючками сложной формы, они имели цельные рамки и прочные корпуса с выбитой по металлу затейливой резьбой, и источали обжигающую ауру смерти.

Рей рассказал — элитное оружие ловцов издревле изготавливают гномы-оружейники. При создании — напитывают металл особой магией, способной при первом контакте с владельцем настроиться на его «частоты», и с этого момента пистолет и хозяин будут намертво привязаны друг к другу. Никто не сможет им больше воспользоваться, равно, как и попытаться убить из него законного владельца. Спусковой крючок просто заклинит, а может и вовсе сработает механизм защиты и пистолет взорвётся в руках несведущего убийцы.

Неплохо, учитывая какие трудновыполнимые задания взваливают на себя императорские беллаторы, по сути, являющиеся истинными хранителями страны. Да и мира в целом.

Сверкнувшая на уровне глаз белая вспышка вырвала из размышлений и притянула взор. Поняла, что гляжу на «летящую» по воздуху серебряную пулю, обхваченную большим и указательным пальцами Рейдена. Расслабленно привалившись бедром к столу, дракон отправил ее в барабан, крутанул, убеждаясь, что та вошла до основания, и потянулся за следующей.

У него были прекрасные манеры. Одно наслаждение наблюдать, как сдержанно он двигается, с каким достоинством держит безупречную осанку. Каждый его жест впечатлял. Был красив. Отточен. Я едва ли обращала внимание на очередной патрон, исчезаемый в патроннике, все внимание давно приковалось к ловким кистям с сильными, закаленными тренировками пальцами. Ползло по крепким запястьям и гладким мускулистым рукам, открытым закатанными до локтей рукавами…

Подушечки загорелись от желания пройтись по стали накаченных предплечий и огладить широкие мужественные плечи. Нырнуть в растрепанные черные локоны, спутанные небрежными движениями головы, что придавая мужчине мальчишеский вид, удивительным образом подчеркивали еще и его человечность, которую беллаторы, как правило, скрывали от посторонних глаз, ибо привыкли, чтобы окружающие видели в них исключительно совершенных и бесстрашных воинов Империи.

Ощутив мой интерес, уголки мужских губ легонько изогнула улыбка, и в груди разлилось тепло мимолетного ментального касания, прозвучавшего призрачным эхо: «Люблю тебя».

Улыбнулась. И, боясь окончательно плениться драконьим магнетизмом, нарушила царящее в каюте молчание:

— Не знала, что ловцы используют огнестрельное оружие.

Кобольд оторвал от пистолета голову:

— По-твоему, мы на вампиров охотимся голыми руками?

— При помощи серебряного кола. Святой воды, чеснока.

— Угу, — прыснул светловолосый. — Скажи еще, веришь в байку, будто кровососы боятся солнечного света.

— Нет? — Ошеломленно хлопнула ресницами, забыв, для чего вообще завела разговор. Ах, да, чтобы отвлечься от шальных мыслей о соблазнительном теле Рея и перестать думать, как же хочется стянуть с него рубашку.

— Нет, — посланный Кобольдом выразительно-мрачный прищур слегка остудил. Хмыкнула, отвела взгляд и услышала его заинтересованное: — В вашем мире иначе?

Собралась огорошить, что в нашем мире вообще не водится вампиров и в тихую понаблюдать за ошеломленными реакциями «лица со шрамом», как входная дверь распахнулась и на пороге нарисовался гибкий силуэт в черном одеянии. Из коридора повеяло холодком, а от «силуэта» мощными негативными концентрациями.