На уровне между первым и вторым этажом лестница заканчивалась, но Дису это ничуть не смутило — он легко перемахнул через перила и ухнул уже на гравий.

Я последовал его примеру, однако приземлился хуже — земля ударила в пятки так, что боль до макушки дошла. Но все же я нашел в себе силы не плестись, не хромать, а бежать.

Дису я так и не нагнал — он держался впереди.

Добежав до забора, опоясывающего комплекс, он развернулся к нему спиной, сцепил руки вместе и слегка наклонился.

Я догадался, что он от меня хочет, и так, с разбега поднял ногу, попав на «ступеньку», а Диса подкинул меня вверх.

Как только я оказался на заборе, тут же протянул руку бонну, и он, несмотря на только что совершенный забег, довольно-таки быстро и ловко вскарабкался наверх.

Диса спрыгнул со стены, уже с другой стороны, легко и грациозно, я же рухнул, как мешок с навозом.

— Туда! — Диса указал на длинное трехэтажное здание.

Я, будучи не в силах ответить, лишь кивнул.

Когда мы подбежали к крыльцу, я хрипел, как умирающий старый дед. Затем мы, не останавливаясь, влетели внутрь здания, забежали на второй этаж и там, покружив по непонятно зачем сделанным лабиринтам коридоров, заскочили в небольшую комнатушку, в которой из мебели был только стул и сломанный стол.

— Все, отдых! — объявил Диса.

Но слишком поздно — я еще до этого успел просто рухнуть на пол и сидел, тяжело дыша, чуть ли не вывалив язык изо рта.

Мне каким-то чудом хватило сил расстегнуть куртку, из-под которой от моего тела буквально валил пар.

Зато дышать стало легче. А уж когда я догадался стащить лямки рюкзака с плеч…

О…такое облегчение и блаженство может получить только тот, кто ходил в долгие пешие походы или долго находился в пути, таща на себе забитый до отказа рюкзак. Любой другой моей эйфории просто не поймет.

А вот Диса на первый взгляд не то что не устал, даже запыханным не выглядел.

Он спокойно снял рюкзак, с кряхтеньем и причитаниями из серии: «Старый я, болит уже все» и тому подобное, тоже расположился на полу, затем достал рацию и принялся кого-то вызывать. При этом рацию он подключил к наушникам, поэтому ответов его собеседника я не слышал.

— Часовой! Я Крюк! Как слышишь?

—…

— Да…да! Нужна эвакуация, квадрат 14–21.

— …

— Понял. Передать сможешь им, или мне самому связаться?

— …

— Отлично. Узнай время старта. Да, жду…

Несколько минут мы просидели в тишине, а затем Диса вновь схватился за рацию.

— Да! Тут! Сказал, узнал?

— …

— Отлично. А когда будут?

— …

— Хорошо. Направление?

— …

— С востока? Все, понял, с меня причитается, Часовой.

Я терпеливо ждал, пока весь этот разговор закончится.

— Все в порядке, — объявил Диса, уже обращаясь ко мне, — через два часа будет идти патруль, причем пройдут неподалеку от нас. Так что отсидимся тут, а ко времени выдвинемся.

— Пара вопросов, — попросил я.

— Давай, — кивнул Диса.

— Что за квадрат 14–21? С кем связывался, и почему именно через два часа выдвигаться?

— Ну, все просто: квадрат — это карта. Каждый лутер делает ее шифровку, размечает, копию отдает в штаб воякам. Поэтому никто посторонний и не узнает, где ты, даже если разговор подслушает.

— Понял, — кивнул я.

— Связывался я с одной из эвакуационных групп, той, что нас в город везла. Я с ними в хороших отношениях. А вообще лутеры должны связываться с диспетчером, и уже он скажет, где и когда будет машина, куда тебе идти, чтобы свалить отсюда. И то, это только в крайнем случае. Так, обычно каждый получает инструкции, во сколько и где будет эвакуация.

Я кивнул. Что ж…и тут понятно.

— Еще один вопрос, — сказал я, — а чего же мне никаких инструкций не выдали?

— А это должен был сделать я, — ответил Диса, — но забыл. Извини, старый стал, склерозный…

— Да ничего…

Диса назвал мне частоту, по которой можно связаться с диспетчером. Также выдал и каналы на случай, если необходимо будет вызвать срочную эвакуацию.

— А чего, кстати, надо плестись куда-то, если можно эвакуаторов прям к себе вызвать, как ты сейчас и сделал? — спросил я.

— Я ж сказал — это на крайний случай, — пояснил Диса, — и он денег стоит - штукарь. Так что можешь вызывать — не проблема.