Два стражника схватили меня за руки и подняли на ноги. Я стояла между ними и смотрела, как она сошла с помоста и направилась ко мне. Я ожидала, что она ударит меня, но она наклонилась и заговорила мне на ухо.

— Тебе стоило убить меня, пока у тебя был шанс. Твоя человечность делает тебя слабой, Джесси Джеймс. Теперь ты уже должна понимать, что ты не можешь выиграть…

Потолок взорвался. Королева Анвин закричала, а стражники отпустили меня, чтобы прикрыть её тело, когда на нас обрушилось стекло. Я бросилась к ки'тейну и схватила его, приготовившись к толчку силы, который так и не наступил. Кто-то закричал, когда я поднялась на ноги, но ничто не могло меня остановить.

Королева видела моё приближение, и она закричала стражникам, чтобы они подвинулись, но они были так озабочены её защитой от осколков, что не замечали настоящую угрозу, пока не стало слишком поздно.

— Ты хочешь его? — я закричал на неё, перекрывая крики и звон бьющегося стекла. — Так возьми.

— Неееет!

Её глаза стали дикими от ужаса, и она сбросила с себя своих стражников, тщетно пытаясь убежать от меня.

Я бросила в неё ки'тейн, и она инстинктивно подняла руки, чтобы защитить лицо. Ки'тейн коснулся её ладони, и на несколько секунд мы слились воедино, пока взрыв энергии не отбросил меня на спину.

Передо мной стояла Королева Анвин с ки'тейном в руке и ртом, открытым в беззвучном крике, ощущая силу богини. Из ки'тейна хлынул синий огонь и охватил её тело, как это было с Боханом. Сверкнула ослепительная вспышка, и Благой Королевы не стало. Вместо неё на полу в куче пепла лежал ки'тейн, рядом с почерневшей короной.

— Мама! — закричал Рис.

— Взять её, — скомандовал Конард.

Рёв потряс комнату. Я посмотрела наверх, где раньше была крыша, и встретилась с взглядом одного очень взбешенного драккана. Он рычал, и пламя вырвалось из его носа и рта.

— Гус! — я вскочила на ноги.

Он сложил крылья и опустился на пол, заставив стражников разбежаться. Я подбежала к нему и обхватила руками одну из его передних лап.

— Я никогда ещё не была так рада тебя видеть.

Я поискала Риса, и обнаружила его и ещё нескольких человек, укрывшихся за троном. Он стоял, потрясенно глядя на то, что осталось от королевы, и страдание на его лице было невыносимым. Королева Анвин была ужасным, безжалостным человеком, но она также была единственной матерью, которую он когда-либо знал.

— Ваше Величество! — Айбел побежал вокруг помоста и остановился при виде представшего перед ним зрелища.

Если он пришёл в себя, то скоро появятся и остальные. Пора было уходить. Я подбежала к ки'тейну и подобрала его. Поместив его в коробку, я вернулась к Гусу.

— Джесси? — смущенно спросил Рис.

— Мне нужно идти, но мы скоро увидимся, — сказала я, а Гус тем временем обхватил меня когтями и поднялся прямо в воздух.

Места едва хватало, чтобы уместить его размах крыльев, но ему это удалось.

Я посмотрела на ошеломленные лица внизу и помахала Рису, когда мы покидали крышу. Я бы хотела остаться с ним, но здесь мне было небезопасно. Он неуверенно махнул рукой, когда Гус взмахнул крыльями, и комната исчезла из виду. Я пристроила коробку рядом с собой и устроилась поудобнее перед долгим полётом. Я была измотана, но не могла сомкнуть глаз достаточно долго, чтобы увидеть, как Гус оставляет Благой Двор далеко позади нас.

Было темно, когда мы приземлились на острове. Я похлопала Гуса по ноге и направилась к храму. Я торопилась вернуть ки'тейн, чтобы отправиться домой к Лукасу. Я хотела обхватить его руками и никогда не отпускать.

Я не потрудилась создать гламур прежде, чем войти в здание. Первое, что я увидела, когда спустилась по ступеням во внешнюю комнату, были четыре Неблагих стражника, стоявшие у входа к алтарю. Все они наблюдали за моим приближением с одинаково враждебными выражениями лиц.

Один из Неблагих стражников открыл рот, чтобы заговорить. Но слова так и не прозвучали, его глаза остекленели, и он стоял, словно окаменев. Я посмотрела на трёх других стражников, и они были в таком же состоянии.

— Здравствуй, Джесси.

Я повернулась, оказавшись лицом к Аедне, которая улыбалась так же, как моя мама, когда я получила письма о приёме в Корнелл, Стэндфорт, и Гарвард. Гордость в её глазах заставляла меня думать, что нет ничего, что я не смогла бы сделать.

Она протянула ко мне руку. Я взяла её, и мы вместе вошли в главную комнату. Я глубоко вдохнула при виде Корригана и, по крайне мере, дюжины других Неблагих, застывших, как и стражники наверху. Корриган сгорбился перед алтарем, осматривая место, где раньше находился ки'тейн.