Если Даша серьезно боялась, будто меня что-то смутит у нее в квартире, то зря. Я ничего не видел. В машине еще как-то получалось переключаться, думать о поворотах, тормозе и газе. Но в закрытом помещении, один на один...

Меня вело! Не помню где, но читал, что у некоторых мужиков рвет крышу от их беременных женщин. Не из-за забегов в магазин по ночам. Не из-за гормональных психов. А по-животному. Дико, так, что перед глазами темнеет. И хочется метить уже помеченную.

Пиздец полный, но это была правда! Небольшой круглый живот оказался для меня в миллион раз эротичнее самой гладкой киски и упругой груди. Наверное, я был извращенцем. Конченым! Двинутым на оба полушария. Но сразу после туфель хотелось стянуть с Даши все тряпки и завалить на первом же коврике.

Хрен знает, как сдержался. Словно под гипнозом сел на диван. Ответил «да» на какой-то вопрос. А когда звезда моя подкатилась поближе, сорвался.

Схватил за талию. Притянул к себе. Уткнулся лбом в живот и, как самый крутой наркотик, медленно втянул носом тонкий аромат.

– Я уже и забыл, как ты умеешь удивлять.

Судя по пальцам, зарывшимся в мои волосы, хорошо стало не только мне.

– А вдруг это блинчики. Ты не подумал?

– Ты еще бургеры предложи.

– В нашем мегаполисе нет Макдоналдса.

– Тогда чебуреки.

Я поднял на нее взгляд. Красивая. Совсем не такая, какие мне раньше попадались. Не подогнанная под стандарты. Настоящая. С горбинкой на носу, морщинками в уголках глаз. Охрененная.

– Ну, если чебуреки, то с двойной котлетой, – она смешно закусила нижнюю губу и улыбнулась одними глазами.

– С двойной, наверное, хорошо. Сытнее. – Кажется, я начинал терять суть нашей беседы.

– Нет, ваше высочество. С двойной – это значит с двойной!

Перед моим лицом оказалась женская ладонь с двумя оттопыренными пальцами. Словно знак «Виктория». Победа.

С пару секунд я ничего не понимал. Завис! А потом сердце, которое и до этого находилось не на своем месте, окончательно рухнуло вниз. Двое!

– Даш, это ведь я сделал? – голосовые связки слушались плохо. Сам бы себя не узнал. Какой-то охрипший хрен, с трудом ворочающий языком.

– Срок три с половиной месяца. Если не ты, то матрас или бочка, – смахнув слезы с уголков глаз, эта безжалостная женщина засмеялась.

– Матрас, наверное, – я сглотнул. – И сразу двоих?

– Доктор не исключает тройню. Но на УЗИ удалось рассмотреть только двоих.

– Твою ж...

Нет, она меня совсем не жалела. Как в первую встречу сказала, что дала бы, так до сих пор и давала... жизни.

Ни фига не сон. На такую фантазию мое воображение не было способно.

И до чего ж дико от этого всего вело! Ни усталость, ни шок не спасали. Казалось, жизненно важно задрать на ней повыше долбаное платье. Провести кончиками пальцев вокруг животика, нежного, бархатного. Стащить к чертовой матери трусы и усадить вредную девчонку на себя.

Как помнил. Чтобы туго, влажно и мозги набекрень от первого же толчка.

Адски хотелось этого. Душу отдал бы.

К счастью, хотелось не только мне.

Даша как почувствовала, что именно мне нужно. Без вопросов она сама расстегнула незаметную молнию на платье и потянула ткань вверх.

Я лишь обалдело наблюдал, как медленно открывается тело. Длинные ножки с изящными коленями. Стройные бедра, не пересушенные в тренажерном зале, а женственные, округлые. Пока еще тонкая талия. Сладкая грудь за кружевом бюстгальтера. И острые ключицы.

– Я дальше сам.

Смотреть было приятно, но терпение и ширинка на брюках лопались. Еще один раунд медленного стриптиза мог закончиться инфарктом или инсультом. А кончать я планировал иначе.

В ответ Даша что-то утробно промяукала. Снова зарылась пальцами в мои волосы, но не помешала быстро снять с нее трусы и расстегнуть бюстгальтер.

Увидеть ее такую, совсем без защиты, с острыми сосками и блестящими глазами, было как получить выстрел в голову. Разрывной пулей.

Идеальная. В эскорте у этой женщины точно не было бы отбоя от клиентов. Каждый изгиб – совершенство. Нежная кожа в развилке ног – погибель. Полная высокая грудь – наркотик.

Я был бы ее постоянным клиентом. Единственным. Никого бы не подпускал. Снимал каждую ночь за любые деньги. И драл. Не трахал, не любил, а именно драл. Во все сладкие дырочки. Пока член не начнет болеть от потертости.

Точно извращенец. Совсем не блаженный идиот, узнавший о беременности. Хрен пойми, что нашло. Но вместо нежности, вместо терпения внутри проснулось что-то другое, животное.

Не помнил, когда хотел кого-то так сильно. До подкашивающихся ног и аритмии. До сбитого дыхания и боли, адски пульсирующей в паху и во всех мышцах.