— Нет… я не знаю…

— Маленькая врунишка, — смеется он. — Проверь же…

Как завороженная, веду пальцами по шелку трусиков и невольно вздыхаю, чувствуя подтверждение слов Глеба. Легкое касание, а меня пронзает искрой желания. Нужно прекратить это безумие и положить трубку, но я не могу. Этот мужчина меня не отпускает. Он засел в мой мозг, вцепился в него, как пиявка и поработил волю.

Я нарушаю с ним все свои запреты и сейчас, почти не соображая, шепчу в телефон.

— Очень мокрая…

Это ведь не секс. Всего лишь телефонный разговор, который рушит запреты и может спалить в пламени страсти нас обоих.

— Я знаю… — в его голосе больше нет смеха. Только хриплое, волнующее желание, от которого я бесстыдно развожу ноги и, пробегаю пальцами по пульсирующему клитору. Прикрываю глаза и перед внутренним взором отчетливо вижу Глеба, который развязывает узел на полотенце и обхватывает себя рукой. Я хочу его, но ни за что не признаюсь и не приглашу к себе. Это табу, а потом… стыдно сказать, но телефонный разговор, полумрак комнаты и одиночество связывает нас сильнее, чем прошлая откровенная ночь. Мы больше узнаем друг о друге через стоны и хриплое дыхание в трубку, чем через откровенное прикосновение тел.

Я закусываю губу, когда слышу с той стороны хриплый выдох и представляю сильную мужскую руку с венами, обвивающими запястье сомкнутую на возбуждённом члене.

— Хочу фото, — говорю я и получаю сдавленный стон. — Только в обмен на твое… — ставит ультиматум Глеб.

— Пока не готова, — признаюсь я и отодвигаю в сторону кружево трусиков, чтобы прикоснуться к влажным складкам.

— Тогда лежи и представляй, насколько я сейчас возбужден, — едва слышно смеется он, и меня окончательно уносит из этой реальности. Я слишком хорошо помню его тело. Вкус его кожи под губами. Восхитительную гладкую твердость его члена.

— Знаешь, что я делаю сейчас? — спрашивает Глеб.

— Общаешься со мной? — изображаю наивность и старательно пытаюсь говорить нормально, но голос все равно звучит низко и сексуально. Боже, неужели это я?

— Я вспоминаю…

— Нашу ночь? — я тоже вспоминаю ее, поэтому догадать несложно, но Глеб меня снова удивляет.

— Нет… я вспоминаю тебя. Какая на ощупь твоя кожа, как напрягаются соски, когда ты встаешь на цыпочки и делаешь шаг мне навстречу. Я помню солоноватый вкус твоей кожи, когда ты стонешь подо мной, а еще я настолько сильно хочу тебя, что совершенно прозаично дрочу… Думаю, это полностью рушит мой образ довольного жизнью богатого мудака, у которого есть все…

— Видимо, этой ночью не все… — сглатываю я, потому что воображение меня доконает. Воображение и воспоминания. Хриплое признание мужчины заставляет меня слететь с катушек.

— Дотронься до себя, Лика… тогда я не буду чувствовать себя так…

— Как? — хрипло выдыхаю я и понимаю, что уже давно последовала его совету. Не хочу слышать ответ на свой вопрос, потому что перед глазами плывет, и я признаюсь. — Я хочу чувствовать на себе твои пальцы… правда. Не здесь, где-то в другой вселенной, там я хочу повторить то, что было между нами. И сделать еще очень много всего неизведанного.

— И я… — тихо и хрипло отвечаем мне Глеб. — Я тоже хочу повторить, и это будет наша вселенная и наш космос. Сегодня мой кулак суррогат, жалкая замена твоего тела, которое для меня, как наркотик, но очень скоро я снова войду в тебя…Я отымею тебя языком, я узнаю какая ты на вкус.

— В мечтах, Глеб, — шепчу я, прикрывая глаза, потому что под ними вспыхивают круги наслаждения. — В мечтах, Глеб…

— Что еще в твоих мечтах, Лика?… — соглашается он на правила игры.

— Мои губы на тебе, — говорю я. — Там, в мечтах хочу узнать, какой ты на вкус. Хочу повети языком по напряженной плоти…

— Ты ведь знаешь, что творишь со мной, Лика? — спрашивает он сквозь стон.

— Знаю… — отзываюсь я. — Ведь то же самое, ты делаешь со мной.

Глеб

От ее хриплого, наполненного возбуждением голоса, кровь стучит в висках, а то, что она говорит в трубку, кидает меня на край обрыва, за которым ждет сумасшедший оргазм. Яйца поджимаются и, кажется, я сейчас кончу. Стараюсь дышать глубже и немного расслабить ладонь, хочу сначала услышать ее стоны в трубку. Срывающийся голос Лики должен запустить в космос меня.

Сегодняшняя ночь прекрасна в своей неправильности, поэтому я продолжаю делать то, чего никогда не делал — заставляю кончить девушку от моих слов.

— Ты знаешь же, что я сейчас в твоей постели, Лика? В твоей голове. В каждой клеточке твоего тела. Это я погружаю в тебя свои пальцы, постепенно наращивая ритм, — говорить становится сложнее, и я все сильнее долблюсь в собственный кулак, чувствуя, как близка разрядка. Лика где-то за стеной начинает дышать глубже, и я слышу ее сдавленный вздох, прежде чем резко дернуть рукой еще раз и кончить себе на живот. Кажется, я матерюсь в трубку, и потом мы погружаемся в тишину.