Дядя Ж а н. Не скажет. Но я знаю кого.

Б у к е е в. Ты всё знаешь, кроме того, что должен знать.

Д я д я Ж а н. Не сердись, Юпитер.

О л ь г а (мужу). Давно дома?

Б о г о м о л о в. Несколько приятных минут.

О л ь г а. Что ты делал?

Б о г о м о л о в. Здесь? Беседовал со Стукачёвым - решительно умный человек. А теперь пью кофе. Хочешь?

О л ь г а. Молока. Никон Васильевич, скажите, чтоб дали холодного молока.

(Букеев уходит в дверь направо.)

Л а д ы г и н. Холодное молоко - вчерашнее. Выпейте парного.

О л ь г а. Это противно. Стукачёв, позовите Дуняшу ко мне. (Идёт в свою комнату.)

Н и н а (Богомолову). Почему вы сбежали от нас, учёный?

Б о г о м о л о в. Камо бегу от лица твоего?

Н и н а. Борис Петрович, учёный перешёл со мной на ты!

Л а д ы г и н. Поздравляю вас!

Д я д я Ж а н. Это он по рассеянности, не больше.

Л а д ы г и н (Ж а ну). Вы - купаться? Я тоже...

Н и н а. Мы утомляем вас своим легкомыслием? да?

Б о г о м о л о в. Внимание дамы не может утомлять.

Л а д ы г и н. Ого! А если ей - за сорок?

Н и н а. Бухнул! Идите в море и не мешайте нам. Я страшно люблю беседовать с Яковом Сергеичем, ни за что не поймёшь, шутит он или серьёзно говорит.

Д я д я Ж а н. Вот жизнь, она тоже...

Л а д ы г и н. Идёмте, философия не удаётся вам.

Н и н а. Знаете, - ваша супруга зверски кокетничает с Букеевым.

Б о г о м о л о в. Да? Зверски?

Н и н а. О! Страшно!

Б о г о м о л о в. Это кому - Букееву страшно?

О л ь г а (входя). Я очень извиняюсь, но мне лень переодеваться, ничего? Я напьюсь молока и лягу спать... А ты?

Б о г о м о л о в. Пойду купаться.

О л ь г а. Ну, а что ж твоя вода?

Б о г о м о л о в. Вода будет, найду.

О л ь г а. Вот - смотрите: он только что убил три года жизни на то, чтоб бороться с сыростью, - осушал болота в Рязанской губернии, а теперь лет пять будет разводить сырость здесь.

Б о г о м о л о в. Подожди, когда Букеев построит курорт...

О л ь г а. Мне вовсе не интересно, что и где намерен строить Букеев...

Н и н а. Однако вы с ним так кокетничаете, что у него даже уши становятся синими.

О л ь г а. Уши у него - как у пуделя, без хрящей... точно блинчики. Но - кокетничать я люблю.

Н и н а. Яков Сергеич, это плохо - кокетничать?

Б о г о м о л о в. Это - хорошо или дурно глядя по тому, насколько умело кокетничает женщина. Если она проявляет своё обаяние в формах изящных, если каждое слово, движение, взгляд даёт мне, мужчине, ощущение таинственной силы её пола - это прекрасно. В такие минуты весь напрягаешься, точно солдат на параде пред любимым вождём, чувствуешь себя готовым на подвиг...

Н и н а. Господи! Целая лекция...

О л ь г а. Вы думаете, он действительно может чувствовать что-нибудь подобное? О нет, он обо всём интересно говорит, но чувствовать - это не его специальность.

Б о г о м о л о в. Хорошо она рекомендует меня?

Н и н а. Не верю! Слова рождаются чувствами. Продолжайте, Яков Сергеич, она может идти спать.

О л ь г а. Ты что же, водопроводчик, не предлагаешь мне кофе? Сам пьёт, а...

Б о г о м о л о в. Но ведь ты хочешь молока.

О л ь г а. Эгоист...

Б у к е е в (вх[одя]). Прислуга ещё дрыхнет. Я там всех распёк и Анну Васильевну тоже. Хозяин давно на ногах, мало того - ночь не спал...

Н и н а. В трудах великих...

Б у к е е в. А вы думаете, легко сделать жизнь приятной?

Н и н а. Ой, как печально сказано.

(Дуняша вносит молоко.)

Б о г о м о л о в. Никон Васильевич, мне сегодня нужно бы побеседовать с вами...

Б у к е е в. О делах? Успеем, время есть, мы с вами, батенька, много наделаем разного...

Б о г о м о л о в. Есть один сложный вопрос.

Б у к е е в (махая рукою). Их - сотни, сложных вопросов. Вы лучше с дядей Ж а ном поговорите - если дело идёт о земле и воде.

Б о г о м о л о в. Хорошо.

Н и н а (Букееву). Вы устали?

Б у к е е в. Да. Лет пятнадцать назад тому.

Н и н а. Что с вами?

Б у к е е в. Да вот - устал...

Н и н а. Отчего?

Б у к е е в (идя на террасу, всматривается в даль). Не знаю.

О л ь г а (мужу). О чём мечтаешь?