Только последние пару уродцев притормозили возле окна, злобно хрипя и мотая из стороны в сторону бошками, будто пытаясь отыскать другой выход. Их явно разрывало от двух противоположных чувств – неудержимой жажды крови и ужаса перед невидимой преградой, погубившей их предшественников.

Раздались две коротких автоматных очереди, и оба уродца упали, получив пули в голову и верхнюю часть туловища.

Все резко стихло. После оглушительного визга уродцев тишина казалась какой-то пугающей, неестественной. Я поймал себя на том, что так и стою в напряженной позе, вытянув вперед руку. Я толком и понять-то ничего не успел – все заняло секунд пятнадцать, а то и меньше.

– Нен малис, – будничным тоном произнес Харул, шагая к окну.

«Неплохо».

Ступая осторожно, чтобы поменьше пачкаться в разбросанных под окном потрохах, он снова принялся колдовать, убирая свою ловушку.

Как он сказал? Струны…

Похоже, он натянул на пути тварей какие-то сверхтонкие и сверхпрочные нити, которые разрезали их плоть не хуже мощного лазера. Я подошел ближе, пытаясь разглядеть их получше, но он действовал быстро, и я так ничего и не увидел. Амальгамные линзы только успели сигнализировать мне об излучении радиума.

Непрост этот Полудемон. Ох, непрост…

Обезвредив свою ловушку, Жнец первым запрыгнул внутрь магазина. Через несколько секунд изнутри вдруг донесся какой-то грохот и визг ещё одной твари, резко прерванный смачным звуком рассекаемой плоти. Еще немного – и Харул, показавшись в окне, спокойно кивнул.

– Чисто.

Рус оставил половину отряда снаружи для прикрытия, сам же вслед за мной и Максом забрался через окно внутрь магазина. Залезая на подоконник, я спохватился, вспомнив про пораненную ладонь. Боли не было, но это уже не удивляло. А вот то, что порез успел полностью затянуться – приятно порадовало. Даже шрама не осталось, лишь едва заметный серебристый след – похоже, амальгама как раз заканчивала восстановление верхнего слоя кожи.

Внутри магазина стоял тяжелый неприятный запах грибницы. Мы, стараясь действовать быстро и тщательно, обыскали торговый зал. В первую очередь выбрасывали в окно упаковки с бутилированной водой, другими напитками, консервами.

С остальным дело обстояло неважно. Побеги Скверны плотно опутывали полки в колбасном и молочном отделах и даже пробили дверцы в витринах-холодильниках, где хранилось мясо и рыба. По большому счету, из еды только консервы и уцелели, да и то только те, что в крепких стеклянных и жестяных банках. Алкоголь тоже не пострадал.

– Грибница отыскивает всё, чем может подпитывать тварей, созревающих в пустулах, – пояснил Харул, отвечая на мой вопрос. – Свежая плоть и кровь для неё, конечно, желаннее всего. Но в целом она не брезгует ничем. Может и навозом питаться.

Сунувшись в подсобные и складские помещения, прилегающие к торговому залу, мы схлестнулись с ещё одной порцией тварей. Обошлись без стрельбы – вперёд выступили мы с Харулом.

Жнец двигался чудовищно быстро и с неожиданной для такого худющего верзилы грацией. Я ещё и Свет зари не успел активировать, как он несколькими быстрыми взмахами своего страшного серпа срубил башку выскочившему из подсобки краснокожему уродцу, а второму отсек руку и косым ударом наискосок через туловище выпустил кишки.

Следом из склада выпрыгнула тварь покрупнее, больше похожая на гориллу весом килограмм в двести. С этим пришлось разбираться мне – Харул благоразумно отпрыгнул, укрываясь за стеллажами с товаром. Я же немного потренировался в стиле Мухаммеда Али. Как там у него – порхай, как бабочка, жаль, как пчела. Вот я и порхал, ускользая из реальности и превращаясь на доли секунды в прозрачный призрак, а выныривая, рассекал противника ударом светящегося клинка.

К хорошему быстро привыкаешь. Я быстро освоил Свет Зари, да и сам клинок постепенно подстраивался под мой стиль ударов. Он стал чуть шире и длиннее и теперь выходил из наруча под менее острым углом, но при этом загибался чуть вперед, как коготь. Такая форма позволяла наносить более глубокие раны. При этом сами удары наносить было удобно – по сути, я проводил обычные боксерские хуки под разными углами, колющие удары наносил лишь изредка.

Тварь оказалась куда более живучей, чем предшественники, да и двигалась быстрее и ловчее, несмотря на внешнюю грузность. Даже пыталась ухватить меня своими длинными лапищами, и пару раз ей, пожалуй, удалось бы, если бы я не становился бесплотным фантомом. Чтобы убить её, пришлось разрубить чуть ли не надвое.

– Уф… Вот это отожрался, гад, – облегченно выдохнув, я пнул еще трепыхающееся тело чудовища.

Харул присел над телом, что-то рассматривая и ощупывая.

– Вылупился из кокона несколько часов назад, – сказал он. – И уже начал питаться самостоятельно.

– Это плохо?

– Твари Скверны, только-только вылупившиеся из пустулы – это, по сути, новорожденные младенцы. Они слабы, медлительны и, самое главное – тупы и неопытны. Но чем дольше они живут в нашем мире, тем опаснее становятся. А учатся они очень быстро. И меняются, приспосабливаясь к любым условиям. Через неделю-другую обычный гуль уже раз в пять опаснее своих собратьев.

На складе увы, поживиться оказалось нечем. Эта здоровенная горилла сожрала всё, даже консервы – на полу валялось множество разгрызенных жестяных банок.